Эта непроходящая слабость и беспомощность жутко бесят.
— Здравствуйте, Александр Матвеевич! — здороваются молодые люди, наверное, фельдшеры. — Доктор уже спускается.
Э-э-э.
Алекс наклоняется ко мне и берет за руку, которой я поддерживаю малышку:
— Мила, дай мне её, — тихо просит. — Иначе вас отсюда не вытащить.
Сперва я мешкаю, но потом нехотя передаю дочь Миллеру.
Он бережно прижимает её к груди и отходит от машины на пару шагов. Я не свожу с него глаз, сердце бешено колотится. Была б моя воля, я не выпускала бы свою крошку из рук никогда!
Дальше всё происходит очень быстро. Меня пересаживают в кресло и везут внутрь. Алекс идёт рядом с дочкой на руках. Но я всё равно паникую.
— Почему с тобой здесь все здороваются? — спрашиваю, когда мы оказываемся в двухкомнатной палате, больше похожей на люкс роскошного отеля. — Не знала, что у них тут есть такие «апартаменты».
Голоса и топот явно раздражают малышку, она начинает хныкать. Алекс возвращает мне её и присаживается перед креслом на колени. Помогает освобождать «племянницу» из пухового кокона.
— Мы в ВИП-крыле, — поясняет. — Этот медицинский комплекс принадлежит моему другу, у меня доля. И я член управляющего совета, поэтому персонал меня знает.
Жалобное хныканье мигом превращается в пронзительный визг.
— Проголодалась, — улыбается Алекс, поглаживая крошечные пальчики.
Намеренно или случайно он касается моего голого плеча. И меня бросает в жар.
Исподтишка рассматриваю его руку. Мощную кисть с длинными, ровными пальцами, крепкое запястье. Представляю, как он держит винтовку, целится и стреляет…
Сильный, волевой мужчина, привыкший добиваться результатов, недостижимых для других.
В этот момент мне жаль, что он ей не родной дядя. Мне чудится даже, что между ними есть какое-то внешнее сходство.
Через несколько минут, когда я подписываю обязательные в таких случаях бумаги и передаю дочь неонатологам, появляется мой врач.
Александр ободряюще улыбается и отходит к двери:
— Я буду в административном корпусе. Вернусь, когда подъедет Олег.
— Хорошо, — выдавливаю я улыбку. — Спасибо ещё раз.
Мне хочется попросить его остаться! Но мы с дочкой и так уже отняли у него целую ночь и день. Поэтому молчу.
Да, Миллер меня пугает. Но то, что устраивает мне через полчаса явившийся в палату муж, куда страшнее!
— Ну и как ты оказалась в тех краях? — вместо «здрасьте» выкатывает претензию муж. — За мной следила?
Он появился в палате хмурый, раздражённый. Со следами вчерашних возлияний на лице. И в той самой одежде, что была на нём ночью.
Зато без цветов.
— Поздравляю, у тебя родилась дочь, — говорю отстранённо.