Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.
— Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.
— Ты мог бы сразу представиться.
— Не было подходящего момента.
Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы признали в нём олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.
У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.
Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчёт такое тоже нельзя.
Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?
Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже сперва приняла за принца — доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?
Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.
Миллер нарушает тишину первым:
— Твоя дочь — моя племянница. Двоюродная.
Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.
— Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.
Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!
— Хорошо. Спасибо.
— Я перед выездом написал кузену, он тоже должен туда подъехать.
Кузену? Это Олегу, что ли? Только не это…
— Не стоило этого делать!
— Мил, очнись. Жена моего брата попала в аварию и родила в едва ли не в хлеву. Естественно, я сообщил ему. Не совсем в курсе, какие у вас с ним отношения, но знать о появлении на свет дочери он должен, тебе не кажется?
Мне не кажется! Это не его дочь, и он плевать на неё хотел с высокой колокольни! И на его тёплые чувства ко мне я бы тоже не надеялась, после того что о нём узнала. Развлекался бы и дальше со своей красоткой, незачем ко мне приезжать!
Но вслух говорю другое, лишь бы свернуть с больной темы:
— Да, всё правильно. Спасибо.
— Пожалуйста, — отвечает спокойно.
В отличие от привычного мне мужа, Миллер в совершенстве владеет собой. По выражению лица невозможно понять, в каком он настроении.
Больше мы ни о чем не разговариваем до самого въезда на территорию медицинского комплекса.
Странно, но машину без вопросов пропускают, чему вскоре находится объяснение.
Не успеваем подъехать к приёмному покою, как нас встречают несколько медиков с креслом.
Алекс обходит машину и открывает мне дверь. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело будто приросло к нему. От напряжения снова больно так, что не могу сдержать стона.