Моя бедная девочка заходится в крике. Представляю, как ей страшно!
Нужно что-то делать!
Коленки подкашиваются, но кое-как подкрадываюсь к детскому стулу.
— Олег, давай уедем! — умоляю уже. — Но без Ники. Нельзя при ней!
— Дрянь. Какая же ты дрянь! Я тебя из деревни вытащил, давал всё, что хотела. Но мало было, да?
В его руке опасно поблёскивает пистолет. Я глаз с него не свожу.
— Я тебе очень благодарна. Ты во всем прав.
— За дурака меня не держи. Он здесь?
— Нет.
— Не ври. — Дуло снова направлено на меня.
Сказать, что Александр здесь и наверняка нас видит? Я бы решилась на это, будь передо мной вменяемый человек. Теплов же совсем слетел с катушек. У него глаза бешеные и руки трясутся, это ненормально.
Решаюсь. Потому что иного выхода из положения не вижу.
— Он знает, Олег.
— О чём? — Он прожигает меня своим жутким взглядом.
— Я вспомнила, что было перед комой, и обо всем рассказала. Миллеры знают, что ты меня едва не убил.
Он вытирает испарину на лбу и смачно ругается.
— Вспомнила, значит? Дура. Кто тебе поверит? Моё слово против твоего.
— Легче будет поверить, если тронешь меня ещё раз.
Кулак снова обрушивается на столешницу. Я улучаю момент и бросаюсь к дочке, закрывая её собой от взбесившегося «папаши».
Оборачиваюсь и дышать перестаю от шока. Олег наводит на меня пистолет, целится прямо в лоб! Вид у него решительный. Будто и вправду способен выстрелить.
Молю Бога, чтобы спас. Если меня застрелят, дочь пострадать не должна! Она такая маленькая и не запомнит этого кошмара.
Я плачу вместе с ней. Смотрю в глаза чудовища, и слёзы градом по щекам.
Раздаётся сухой щелчок. Предохранитель?! Мамочки!
Отчаянно прижимаю к себе дочь.
И гремит выстрел. Оглушает. Следом звон стекла!
Я вся будто окаменела. В голове — гул, в ушах какой-то треск. Малышка умолкла, дрожит у меня в руках. Не верю, что это происходит с нами!
Ненавижу! Ненавижу этого подонка всей душой! Оказалось бы сейчас в руках оружие, я пустила бы его в ход не задумываясь.
Решаюсь открыть глаза.
Олег по-прежнему смотрит на нас.
— До чего ты меня довела! — рычит яростно. — Ещё показания дай! Сука!
Дам обязательно, если жива останусь. И это нам обоим очевидно. Бывший муж едва сдерживается, чтобы сию минуту не всадить пулю мне между глаз.
Целится. И я надеюсь, что ему не хватит духу.
Шепчу дочке, как сильно я её люблю. Мысленно прошу прощения, что допустила такое…
И раздаётся выстрел.
Сознание возвращается обрывками, я будто провалилась в глубокий колодец и на мгновения выныриваю на поверхность. Звуки доносятся как сквозь толщу воды — оглушивший меня выстрел, кажется, все ещё звенит в воздухе.