Полинка ещё не спускалась, но, судя по доносящимся сверху звукам, скоро проснётся. Нужно придумать что-нибудь на завтрак.
Пока взбиваю яйца и режу овощи для омлета, несколько раз выглядываю на улицу. Просто чтобы посмотреть на Миллера и убедиться, что мне всё не приснилось и он действительно здесь.
Ощущение порхающих бабочек в животе перманентное у меня сегодня. Я влюблена по уши! И это такое счастье! Даже пританцовываю около плиты и напеваю детские песенки.
— Привет, семья, — раздаётся низкий голос.
Сердечко ёкает в предвкушении. Оборачиваюсь и застываю, цепенея, будто к полу приклеенная. Это не Александр.
— Олег!
— Сюрприз.
Он выглядит… мне кажется, ужасно.
Нет, он всё такой же красивый, холёный мужчина, как и раньше. Серый пуловер и чёрные джинсы сидят идеально на стройной фигуре, причёска — волосок к волоску. Но цепкий, сканирующий взгляд совершенно потухший, как будто безжизненный. Кожа вокруг глаз сероватая, зрачки неестественно расширены.
Молчу, сжимая венчик до онемения в пальцах.
— Привет, малышка. Не забыла папу? — Он делает шаг к Нике.
Наивный ребёнок видит «папу» и радостно протягивает ручки. Боже.
Дёргаюсь в порыве встать между бывшим мужем и детским стульчиком. Но осекаю себя сразу. Олег, если захочет, отшвырнёт меня, как пушинку. Нужно избегать конфликта любой ценой и тянуть время до возвращения Алекса. Я же на кухне свет зажгла. Он увидит и зайдёт. Интересно, Теплов понял, что мы здесь вместе?
— Олег, зачем ты приехал?
Голос дрожит, но даже не пытаюсь скрыть волнения. И так всё очевидно.
— Мириться, — отвечает он вполне доброжелательно. — Хочу поговорить спокойно о том, что произошло. И чтобы никого из Миллеров не было рядом.
— О чём?
— О разводе. Об этих абсурдных обвинениях. История с таблетками — полная чушь, ты же понимаешь?
Ну конечно.
— Экспертиза подтвердила — в банке был другой препарат.
Олег останавливается возле дочки, берет её за руку. Она хватает его палец и, хохоча, тащит в рот, чтобы укусить. Дёсны чешутся.
— Скоро появятся зубки? — Он улыбается как ни в чём не бывало. — Чушь в том смысле, что я их подменил.
Не отвечаю ничего на это. Мне спорить с ним нельзя. Откладываю венчик и нервно вытираю полотенцем руки, не сводя с них взгляда.
— Что касается твоего диагноза. Врачи по-разному могли трактовать симптомы. И я очень рад, что тебе лучше.
Снова врёт.
— В таком случае почему ты не передал следователям выписку, которую мне показывал?
— Не помню, куда дел её.
— И имени врача, который лечил мой психоз на протяжении нескольких месяцев до родов, тоже не помнишь?! — вспыхиваю.