— Ладно, братец. Я через час оставлю каюту, так ты постарайся.

— Так точно, товарищ адмирал! Есть два средства, один с запахом морской свежести, другой соснового бора. Какое прикажете применить?

— Море, так море. Сравним, братец, химию с природой.

— Слушаюсь, — вестовой козырнул, развернулся и вышел.

Валувенков подождал, пока закрылась дверь, и вздохнул. Разговор ему не понравился. Не настоящий какой-то. Не морской. Привычки нет — разговаривать с матросами да лейтенантами. Служил он все эти годы на берегу, все больше по интендантской части, в чем и преуспел. Секрет успеха простой: отец прикрывал на верху, а он не воровал сам и не давал воровать другим, во всяком случае, воровать не по чину. И вот он назначен командующим флотом. И сам — надо же, сам! — решил выйти в море. Демонстрация флага у сирийских берегов.

Собственно, почему нет? На «Грозе» опытный капитан, на других кораблях тоже, план похода разработан штабом, а он, вице-адмирал Валувенков, осуществляет общее руководство, а если начистоту — выполняет представительские функции. Имеет право. После похода предстоит реорганизация флота. Он пробил. С помощью отца, да. Но реорганизация не людоедская, наоборот. Крым нужно защищать, и защищать и числом, и умением. Ни один офицер не будет уволен. Новые корабли, новые должности, новые возможности.

Он потянулся за пакетом. Доставили спецрейсом. Утром. Потому-то он и уединился в своей каюте. Подумать. Хотя о чём тут думать? Есть предложения, от которых не отказываются. Потому что предлагают их те, кто может и вознести, и низвергнуть.

Собственно, ничего плохого ему не предлагают. Напротив. Ему предлагают возглавить Великогваздевскую губернию. Временно. До выборов. А там как захочет. С учетом грядущей реорганизации — без отрыва от Черноморского Флота. Подтекст — побыть свадебным адмиралом. Местоблюстителем.

В конце концов, если можно управлять Чукоткой из Лондона, почему бы не управлять Гваздой из Севастополя?

Опасности крылись в деталях. Вдруг да и сделают не временным губернатором, а постоянным? Не хотелось бы — именно сейчас. Он мечтал, что реорганизация флота войдет в историю, и он вместе с ней. Нет, он понимал, что и без него реорганизацию проведут, но понимал и то, что проведут по принципу «не обделить себя». А он себя обделить мог. Легко. Он не был безумцем, и знал, что прожить пятьдесят миллионов долларов не сможет ни при каких условиях. Он и пяти миллионов за всю жизнь не проживет. Впрочем, пять проживёт. Но у него их, миллионов, пятьдесят. Даже не ровно, а с хвостиком. И хвостик растёт, медленно, но растет. Да, отец помог. Дал сыну финансовую независимость. Когда у тебя пятьдесят белых миллионов, соблазнов украсть много меньше, чем у бедного человека. Бедный человек хоть и миллиардером станет, все равно бедный, ему еще и еще нужно. А ему — нет. Он родился в довольстве. Он может выпить бокал шампанского, но никогда купаться в шампанском не будет. Да и не любит он шампанского в частности и спиртного вообще. Он любит «боржом», хоть это и непатриотично.