Тот не спит. Сидит в кресле. Свет погашен, хватает и пробивающейся сквозь занавеси луны. Перед ним шахматная доска, похоже, он разыгрывает какую-то историческую партию. Или играет сам с собой.

Леонид мог бы и летать, но в комнатах неудобно: люстра, мебель. Нет простора.

— Вы, любезный Леонид, как я вижу, учитесь ходить? — спросил Рехин.

— Даже летать, — без особого смущения ответил Леонид. Чего смущаться, во сне всякое бывает.

— Летать лучше над водой, — советует Александр Александрович.

— Безопаснее?

— Виды прекрасные.

— Я не видами любоваться вышел.

— Нет?

— У меня идея, — Леонид решил, что если у Рехина можно спросить совета наяву, отчего ж не сделать это и во сне. — Хочу поближе разузнать о Сером Доме. И о его обитателях. Во сне.

— Праздное любопытство, или как?

— Зависит от результата. Если то, что я вижу во сне — пустая выдумка, то и говорить не о чем.

— Не всякая выдумка пустая. Более того, пустых выдумок не бывает вовсе. Все они чем-то полны. Иногда истиной, иногда ложью, а чаще и тем, и другим.

— Тогда я полетел. Наберусь истины и лжи.

— Зачем же лететь, силы тратить? Волновое перемещение во сне куда эффективнее, нежели левитация. Мгновение — и всё. Нужно только детально представить пункт назначения, — и Рехин вернулся к шахматной доске.

Леонид ждал большего. Подробной инструкции, а лучше — прямого участия. Но это его сон, значит, и справляться придется ему же.

Он представил закуток в Сером Доме. Хорошо представил. Даже глаза закрыл. А когда открыл, оказался в полной темноте. Ни Рехина, ни света луны, ничего. Значит, удалось.

Он нащупал стены, дверь. Всё, как наяву. Тогда удалось, удастся и сейчас. Логики никакой, просто надежда.

Дверь его пропустила. Он вышел в коридор, где горела одна-единственная лампочка у лестницы. Экономят электричество.

Чтобы разогнать страх, слишком много страха — нехорошо, он попробовал лететь. Получилось, но сил уходило немало. Может, и с непривычки.

По лестнице он двигался через три ступеньки, воображая себя на Луне. Вот и первый этаж — по нашему, по российскому счислению. Вот и второй. Почему он выбрал второй? Наитие. Предчувствие. Или голоса, раздающиеся из-за полуоткрытой двери.

— Ну, что у вас по Свиридову?

Предчувствие не обмануло. Он оказался в нужное время в нужном месте. Во сне это бывает.

Он заглянул в кабинет.

Двое. Генерал и полковник. Генерал, понятно, спрашивает, а полковник держит ответ.

— Свиридов Леонид Аркадьевич, тридцати лет, холост, родился здесь, в Великогваздевске, затем родители переехали в Тюмень, где Свиридов учился в школе и технологической академии. Служил срочную в сухопутных войсках. Вернулся из Тюмени сюда четыре года назад.