О миллиардах, впрочем, речь не шла. О миллиардах будут говорить с губернатором. И все выпытывали, не знает ли Слюнько, что и как. Намекали прозрачно, что им Слюнько по сердцу, и он вполне может рассчитывать. И вообще.

О случившимся с Налегаевым знали не все. Почти никто не знал. И Слюнько новостью не делился. Не из тех новость, чтобы ей делиться.

Заходили и от охранного предприятия, от «Белых волков», спрашивали, кого им теперь охранять. Ответил, что контракт приостановлен. Как приостановлен, возмутился волк, но возмутился неубедительно. Так, ответил Слюнько. За неимением губернатора. Вот объявится новый, тогда новый и решит. Он, Слюнько, претензий к «Волкам» не имеет, если что. Волк, обнадёженный, пожелал, чтобы дело с назначением не затянулось.

К пяти часам Слюнько был свободен, как сокол. Хоть домой иди. Домой раньше восьми он уходил редко.

Заглянула секретарша:

— Степан Григорьевич, Белоненко в приемной, спрашивает, примите ли.

— Приму, разумеется, — но подумал, что подобная скромность генерала уже ни в какие ворота не лезет.

Да и выглядел Белоненко не гордым соколом, а осторожною совой. Хорошо, хоть не буревестником.

Он усадил генерала в кресло, принес из комнаты отдыха водку и закуску. Генерал протестовал, но лишь из вежливости: не от водки отказывался, а не хотел утруждать Слюнько.

Выпили по пятьдесят. Закусили.

— Товстюга, конечно, мразь, и плакать о нём никто не будет, — сказал генерал, словно продолжая разговор. — А всё ж непорядок. О Налегаеве знаю мало, а хорошего так и вовсе ничего, но тоже непорядок. Если и в третий раз грохнут Губара, совсем погано будет.

— Думаешь, грохнут? — спросил Слюнько.

— Уж попытаются точно. Иначе смысла нет. Что у нас в стране, ангелы все, что ли? Но выбирают наших губернаторов. Значит, кому-то нужно заварить здесь кашу погуще.

— Понять бы только, кому, — вздохнул Слюнько.

— Пока чую одно: большие люди. Не в том дело, что губернатора завалили, не велика важность губернатор. А вот то, что в одну точку бьют, в одну губернию — это вызов. А там — генерал показал стопкой на потолок — вызовов не терпят. Получается, губерния — это рычаг, которым хотят перевернуть мир.

Слюнько даже поперхнулся. Не ожидал от Белоненко таких сравнений. Непрост генерал, совсем непрост, в который раз сделал зарубку в памяти Слюнько.

Откашлявшись, он налил вторые и последние «по пятьдесят». Сто граммов рекомендуют врачи, но больше — это уже распущенность.

— И что думаешь делать? — спросил он.

— Думаю служить. Как положено. И поглядывать, чтобы не задавили ненароком. Чего и тебе советую.