Ну и я тоже — присматривался, прислушивался, принюхивался.

— И какая ж комната? — спросил я новую женщину, но очень похожую на предыдущую.

— Комната неплохая, даже хорошая. Но в коммуналке. Мне от матери осталась. Прямо не знаю, продавать или сдавать. Решила сдавать для начала.

— А коммуналка какова?

— Четвёртый этаж пятиэтажного дома. Лифт работает. Двое соседей. Один тихий, не видно и не слышно. Другой музыкант.

— И сильно музыкант?

— Виолончель.

— Учеников много?

— Он хороший музыкант. А сын у него в милиции, то есть в полиции служит.

— Понятно.

Рассказал и я о себе. Жить буду один, а не сам-сорок. Москвич, документы в порядке. После ранения на пенсии, жена развелась. Квартирный вопрос улаживается, но нужно время. Может, месяц, скорее три, а бывает и год. Нет, случаются и более выгодные квартиранты, спорить не буду. Пойду искать дальше.

Сговорились мы так: я въеду на пробу. Недельки на две. А там посмотрим. Уживусь с соседями, может, и год проживу. Если придётся.

И я стал соседом виолончелиста и невидимки. В качестве Егора Ваклычкова. Документ на это имя — из трофейных — я показал хозяйке. Внешне Егор был наиболее близок Брончину, ну, и я над внешностью подработал. Не один в один, это ни к чему, но довольно схоже. Главное же — у Брончина в паспорте временная регистрация, не знаю, правда, по какой причине. А у Ваклычкова самая что ни на есть постоянная. В оккупированной Москве это многое значит.

Мы с хозяйкой решили, что никаких отношений с властями нам пока не нужно. Вдруг через две недели я съеду? А там посмотрим. Главное, хозяйка довольна: офицер, есть пенсия, значит, платёжеспособен. А власть, что власть?

Комната оказалась большой, с окном-фонарем. Мебелью не загромождена: простенький столик, небольшая тумба, два стула и диван средней продавленности. Хозяйка объяснила, что мебели было больше, и хорошей мебели, но она, хозяйка, забрала эту мебель себе, поскольку своя стала рассыпаться. Из опилок своя была. И срок ей вышел. Вот.

Было видно, что ей неудобно. Думала, что будет удобно, а вышло — нет. Такой хороший жилец попался, на войне пострадал, а мебели мало.

Я ее успокоил, мол, этой мебели мне вполне достаточно, главное, чтобы к месту прижиться.

На том мы и расстались. Хозяйка с платой за две недели вперёд (однако, и цены, куда Константинополю) поехала к себе, а я остался в комнате.

Ненадолго. Нужно было обживаться.

Я вышел в коридор, заглянул на кухню, в иные места общего пользования. Никого не встретил.

Спустился с четвёртого этажа во двор, осмотрел. Затем прошёлся вокруг квартала, запоминая окружение. А потом съездил на вокзал за чемоданом. Метро — туда, метро — назад. Оттого и цены. Жилье рядом с метро пользуется особенным спросом.