Признаться, неведомый Игорь стал меня раздражать. Но поди, скажи Анжелике, что он для меня неведомый.

— Я многое пересмотрел в жизни, Лика. А собираюсь пересмотреть ещё больше. Пересмотреть и переоценить. Что-то из книг первого ряда переставить во второй и наоборот. С чем-то вообще придётся расстаться. Выбросить на свалку, а что на свалку не принимают, радиоактивные отходы, к примеру — в трехслойную тефлоно-стальную бочку, залить цементом, первую бочку положить в бочку побольше, опять залить цементом, и только затем бросить в бездонный колодец посреди безлюдной пустыни.

— Вот-вот, с головой у тебя не очень, — она стала повторяться, будто заученные реплики кончились, а своих слов нет, или говорить своими словами она не решается. — Лечился, лечился и долечился.

— Ну, ты-то знаешь, в каких клиниках меня лечили. И каковы результаты лечения. Как опекуна, тебя просто обязаны были просвещать на эту тему.

— Ну, меня-то как раз необязательно. Скажу одно — сделали всё, что может современная наука. И даже больше.

— Вот и вылечили. Я всегда верил, что за царём служба, а за Богом молитва не пропадет. Молилась ли о здравии моем, о Лика?

Но Анжелику Шекспир не пронял. Или она о нём только слышала мельком, не более.

— Ты в секту вступил, что ли? Сразу бы и сказал! — лицо Анжелики просветлело. — Значит, это сектанты тебе мозги промыли! Квартиру оттяпать хотят, наследство! Не знают они, с кем связались!

— Почему сектанты? Правозащитники…

— Еще хуже! Правозащитники — как один иностранные агенты. Думают, управы на них нет. А вот и есть! Еще какая есть! И если ты, Брончин, на них надеешься, то зря.

— Я должен на кого-то надеяться? У меня и в мыслях этого нет.

— А что у тебя в мыслях есть?

— Понимаешь, Лика, какая штука приключилась… Вчера ко мне на квартиру — ну, в ту конуру, куда ты меня упрятала…

— Очень приличная квартира… — перебила меня Лика, но я продолжил:

— В ту конуру явилась троица, и велела мне убираться немедленно. Мол, у хозяина на неё другие планы. А мне куда-то в заповедник ехать нужно, не помню уж в какой. Баргузинский или Графский…

— Приокский, Брончин, Приокский…– и осеклась.

— Я почему-то так и решил, что ты знаешь.

— Ну, и знаю. Что такого? Пожить в заповеднике врачи советуют. Тихое, спокойное место, хорошая экология. Для здоровья очень полезно.

— Не спорю. Сам планирую пожить в тихом и здоровом месте. Но попозже. А пока пришлось уйти с той квартиры, раз хозяин настаивает. Их там трое было, вместе с хозяином, а мне много ли нужно? Стукнут раз по голове, стукнут другой — и всё лечение прахом. Мне так гуру и сказал — береги, Витя, голову, на неё у тебя вся надежда.