…- Какоой ты сегодняя… шустрый, — через некоторое время, знакомый, чуть с ленцой и прибалтийским акцентом, голос раздался за моей спиной.

«Акцент сильнее обычного, значит волнуется. Ха… Потянуло к „дерьму“? Различила оттенки⁈».

Я, улыбаясь, развернулся:

— Здравствуй, Альдона…

Сегодня на ней был черный «Адидас». В сочетании с сильным загаром и белыми волосами — эффект сногсшибательный!

«Хм… Человек слаб! Если ты будешь убедительна, то я, ведь, могу и передумать…».

— Я смотрюю, ты бодр и весеел…

«Что-то мне активно не нравится ее тон… Сейчас у меня будут проблемы?..».

Сохраняю на лице улыбку, но внутри сжимается пружина ожидания неприятностей:

— Ты против⁈

Она не улыбается. Губы слегка кривятся, а ярко-синие глаза потемнели.

— Я проотив. Я проотив тогоо, чтобы тыы, наглыый сченоок леез к Веере. Я виделаа вас вчераа у санатоория…

Она абсолютно спокойна внешне и лениво цедит слова сквозь почти неподвижные губы, но акцент стал уже такой сильный, что просто удивительно.

«Ну, говорит и говорит… сейчас будет послана в жопу и все… Конечно, очень плохо, что видела, но и черт с ней… Почему же так верещит „чуйка“ неприятностей? Может эта белобрысая сука кому-то что-то рассказала?».

— Альдона, тебе не кажется, что это не твое дело? — я тоже стараюсь говорить совершенно спокойно. Уже не улыбаюсь, говорю без эмоций и твердо, — мы сами как-нибудь разберемся, без твоего участия.

— Нее разбереешься… Веера мояя… подругаа… и у неее проблемыы, поэтомуу тыы здеесь неумеестнаяя ошиибкаа… И еслии тыы, меелкиий гаденыыш, этогоо не понимаеешь поо хороошемуу, тоо я тебее этоо смогуу объясниить по плохоомуу…

«А… вот оно как… Давай, бlяdь латвийская, попробуй! Странно… она же знает, что я боксер… странно…», — но зарождающееся бешенство уже затуманивало осторожность, — «пусть только попробует протянуть свои ручонки!».

Продолжая сохранять внешнюю невозмутимость, я спокойно ответил:

— Давай не будем тратить время и пропустим объяснения «по-хорошему», переходи сразу к «плохой» части…

Альдона пристально на меня смотрит. Уже не считаю нужным сдерживаться, и отвечаю ей пренебрежительной усмешкой.

«Что ж, так чуйка-то верещит⁈ Что она может сделать? Не застрелит же сейчас! В карманах у нее, явно, пусто…».

Что-то для себя прибалтка высмотрела и кивнула:

— Хорошоо, тыы выбрал саам… Заодноо этоо будет и отвеетоом на твоее предложеениее мнее…

Просто почувствовал… Ничего не увидел, просто почувствовал, что сейчас «прилетит» по полной…

Она еще не начала движения, а я уже рванул в сторону — к кустам, отделявшим беговую дорожку от 'городошной зоны, стараясь двигаться все быстрее и быстрее.