«Прем ва-банк… Все или ничего!».
Продолжаю «расслабленно» улыбаться и, тоже добавив «сожаления» в голос, негромко изрекаю:
— Так то обычные «люди»… А то ТЫ… Ты выполнять будешь все, что пообещала. Тебя заставит это сделать твоя клятва!
Я допиваю яблочный сок и продолжаю:
— А теперь слушай второе задание: ты не можешь причинить мне никакого вреда… Ни мне, ни моим близким. Моя жизнь для тебя священна, ты должна ее оберегать, даже ценой своей собственной! Задание понятно?
Девушка совершенно сокрушенно качает головой и даже прикрывает глаза от огорчения:
— Всеее-такиии тыы болееен… Этооо манияя велииичияя илии прогрессируующаяя шизофренииия? Тыыы бываал у профиильныыых врачееей? Я неее шучююю… Я обеспокоооена заа тебяяя…
«Мдя!..».
— Ты зря упорствуешь, — я передразниваю Альдону, и теперь тоже «расстроенно» качаю головой, — делать ты будешь и изменить своей клятве не сможешь. А если продолжишь упрямиться, дам задание, перегнуться сейчас через стол и поцеловала меня… Прям, по- настоящему, взасос! На нас, как раз, официанты пялятся, вот им потеха будет! — я гаденько хихикаю.
— Яяя трачуу времяяя на сумасшееедшеегоо, озабоооченногоо придуркаа. Этоо нее интерееесноо. Прощаай, — с брезгливой гримасой, девушка встает, кладет на стол три рубля и разворачивается ко мне спиной.
— Не смей уходить, я не разрешаю… — жалко блею ей вслед.
Прибалтка даже не обернулась. Только, туго обтянутая «Montanой», идеальная попка презрительно дернулась под моим беспомощным взглядом.
«Мдя… Это было бы слишком хорошо. Слишком… И слишком нереально… Зря только патрон перевел на дуру! Проблемы… одни проблемы. И плюс одна… А, если считать солисток, то минус одна… Какой славный итог переговоров „Великого переговорщика“, черт!».
Ованес Ваганович — директор ресторана, видимо, давно потерявшийся в предположениях о моей «личной жизни», вручил традиционный пакет с ресторанными продуктами в обмен на «полтинник».
Держа морду «все в жизни зашибись», я выползаю из ресторана.
— Яя тожее предлагаю тебе сделку… Я учуу тебяя тхэквондоо, пою в группее… ну-у… и еслии тебее кто-то угрожаает… могуу защитиить…
Оборачиваюсь. Она стоит с решительным и независимым видом, смотрит прямо в глаза, только вот… две яркие полосы на скулах.
«А вот хрен тебе теперь… Как это⁈. В предчувствии удачи у Мюллера опять болит башка⁈».
— Участие в группе нужно, в первую очередь, тебе. Мне ничего не угрожает… А договариваться с тобой?.. — я «презрительно» усмехаюсь, — ты-дешевое трепло, и слово держать не умеешь, и клятвы твои — тоже дешевка… Свободна…