«Да, батенька, вы — циничная сволочь… И отлично это сознаете…».

— Значит, так!.. — громко и уверенно произносит Щелокова, — командую, как младший сержант медицинской службы… Отставить грусть — шагом марш, всем, пить чай с эклерами!..

Сладкая полудрема закончилась. В номер, с шумом и грохотом ввалился МАМОНТ! То есть Леха…

— Вставай, давай!.. А то и обед проспишь, морда талантливая… — деловито поздоровался «старший брат», — Клаймич звонил, сейчас приедет. Он тут рядом в санатории Ленина…

Стеная и жалуясь на горькую судьбину, я поплелся в ванну, а когда вышел, Леха и Григорий Давыдович уже приканчивали вторую бутылку «Боржоми»…

— … Вера все нормально восприняла, — отмел мои опасения Клаймич, — пока ансамбля полностью нет, отдельных солисток показывать неразумно.

— У нас не только солисток нет, — констатировал очевидность Леха, — у нас и музыкантов нет… ну, кто там будет на гитарах, барабанах…

— Хороших музыкантов набрать, все-таки, попроще, чем хороших солистов, — задумчиво протянул Клаймич, — мы с Николаем тут прикинули несколько достойных кандидатур… У нас получилось по два-три варианта на одно место… кто-то, да согласится… Потом можно будет корректировать. В конце концов, это будет, всего лишь, вопрос денег…

Клаймич многозначительно посмотрел на меня.

Я спокойно кивнул.

— Рассказал девушкам, как вчера приняли наши песни! Воодушевились все… Кстати, Витя, я заметил, что Альдона, по-прежнему, проявляет немалый интерес к нашему прожекту…

«Бlя!.. Да, ладно⁈».

Клаймич ждал ответа…

— Так вы же сами взялись с ней поговорить, Григорий Давыдович? — изображаю «святую простоту».

Клаймич кивает с ехидным видом:

— Я и поговорил… А она мне так же, как тогда Вера, заявила, что это ей надо обсудить с вами. Лично!

— Этой-то, что со мной обсуждать «лично»? — «недоуменно» пробормотал я под пристальным прицелом двух пар глаз.

— Ну, может это что-то творческое? — «наивно» предположил чертов «мамонт». Сидел он далеко, ногой было не дотянуться…

— Ей вы песню не посвящали⁈ — улыбаясь подхватил эстафету Клаймич.

— Нет, конечно, как ей посвятишь?.. — пожал я плечами, — к такому имени и рифму-то не подобрать!.. Ммм… «У Альдоны — глаза бездонны»… А, нет… могу… Но не делал!

Посмеялись…

Затем написал, под диктовку Клаймича, заявление в отдел культуры Сочинского горисполкома, с жалобой на несанкционированное исполнение моих песен в сочинских пунктах общественного питания.

— И в заявки пусть вносят, и отчисления платят, — недовольно пробурчал Григорий Давыдович, перечитывая мое заявление.

— Так лето уже заканчивается, пока в исполкоме раскачаются… — начал было я.