Как говорили в «лихие 90-е»: «Лучшее проявление дружбы — стопроцентная предоплата!».

Только я повесил трубку, как черный аппарат мерзко затрезвонил на весь коридор. Скорее от желания прекратить омерзительный звук, чем осознанно, я схватил трубку и гаркнул в нее:

— Алло!!!

Захлебывающийся от волнения, голос Завадского лишил меня на пару мгновений дара речи:

— Витя⁈ Хорошо, что ты… Клаймич сейчас звонил! Они согласны!!! Он сказал, что они принимают условия! Говорит, что нужно встретиться! Мы им должны запись и текст с нотами передать… Готов встречаться сразу! Что мне ему сказать⁈ Алло? Витя! Ты меня слышишь⁈

— Кхм… Ну, Коля… слышу, конечно. Хорошая новость. Ноты, ведь, у нас есть?

— Хорошая⁈ Да, отличная новость! Я, откровенно говоря, не очень верил… Но ты оказался прав! Ты — молодчина! Есть ноты! Все есть… Там, при записи, ребята основное набросали… Я все забрал!

— Отлично! Тогда договаривайся о встрече. Мы готовы будем подъехать, куда скажешь. Ждем твоего звонка…

Я повесил трубку, недослушав эмоциональный поток Николая. Накатила какая-то опустошенность и слабость, даже задрожали колени. Я прижался горячим лбом к холодной коробке, висящего на стене телефона.

«Если он сейчас затрезвонит голова, наверное, взорвется. Все. Шутки закончились. Кто-то из них, Сенчина или Пьеха споют точно. А это значит, что песня из будущего поменяет „свое“ время и у нее будет другой автор. Это будет первое, на самом деле, реальное(!) доказательство, что я что-то могу и СУМЕЛ ПОМЕНЯТЬ. Хоть на чуть-чуть… хоть на микрон…».

Я оторвался от слегка запотевшего телефона.

«Упс. Как у меня подскочила температура… А может я сейчас умру⁈ Может быть само ВРЕМЯ так борется с такими, как я. Ведь, если я сейчас умру, то все закончится и никакого изменения реальности не случится! Господи, как досадно и обидно!».

Я даже застонал, сквозь зубы, от обиды и страха.

«Интересно. Я умру совсем или вернусь в свое время? Нет!!! Я не хочу ни того, ни другого. НЕ ХОЧУ!».

На подгибающихся ватных ногах, я доковылял пару метров до двери в Лехину комнату и с трудом ее открыл.

— Леша… — воздух из горла выходил с каким-то булькающим клекотом, только усиливая накатывающую панику, — дай скорее аспирин… валидол или стакан водки… Быстрее!.. — я сполз по косяку на пол.

Разговаривавшие о чем-то веселом, «мамонты» смолкли на полузвуке, застывшие улыбки начали медленно сползать с лиц. Но, видимо, морпехи есть морпехи. Обоих выбросило ко мне из кресел, как пружинами! Оба столкнулись около моей обмягшей тушки и Леха изменил движение к теткиной аптечке, а Димон схватил меня в охапку и в мгновение переложил на диван.