«Славная дилемма! Или мне её лечить, и тогда „ловить“ с ней будет нечего… или окончательно ее ломать, и тогда я сегодня же уложу такую красавицу в постель».
На душе было муторно.
— Он жив?
Плечи девушки перестали вздрагивать.
— Эй, але⁈ Я спрашиваю: он — жив?
Вера подняла на меня заплаканные глаза, быстро пальцами смахнула слезы и непонимающим вздрагивающим голосом спросила:
— Кто жив?
— Ну, тот выбляdоk, который тебя избил и хотел трахнуть? — грубо уточнил я.
«Ой, дуууурак! Как же потом будешь жалеть…».
Она снова опустила лицо и глухо ответила из за занавеса волос:
— Жив, наверное… что ему сделается… а почему ты спрашиваешь?
— А почему он не в тюрьме?
— …
— Эй, але⁈ Я спрашиваю, почему он не в тюрьме⁈
Вера дернулась от моего окрика и выпрямилась в кресле, моментально высохшие глаза гневно засверкали зеленым.
— Ты по какому праву, так со мной разговариваешь⁈
— По праву мужчины… — я уже говорил спокойно и абсолютно серьезно, — который сейчас наступил себе на яйца, в попытке тебе помочь.
Она смотрела широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.
— После того случая, твоя жизнь разделилась на две половины: до и после… Ты себя потеряла, ты потеряла уверенность в себе, у тебя ничего не получается… Ты стала слабой… А до этого у тебя было все. Тобой восхищались, ты всегда хорошо училась, ты — красавица, внимания которой добивались мужчины. У тебя высокопоставленный папа и обеспеченная семья. Ты спортсменка и где нужно побеждала, раз стала КМС-ом. И, наконец, как и положено принцессе ты встретила принца. Ведь любая же сказка должна закончиться любовью!
Вера опять сидела с опущенной головой, но я видел по всей её позе, что она замерла и очень внимательно меня слушает.
Я отпил глоток холодного «Боржоми» и продолжил:
— А оказалось, что вместо любви, тебе, принцессе, можно просто дать в морду. А раз ты, считая себя спортсменкой, стала сопротивляться, то в морду надо дать несколько раз. Тогда тебе чудом повезло и ты убежала. Но больше не осталось ничего. Ни веры в сказку, ни веры в собственные силы, ни веры в любовь, ни веры в защиту папы.
Я опять отхлебнул «Боржоми».
«Не надо было пить коньяк по такой жаре, теперь дикий 'сушняк».
— Кстати, мне вот интересно… А почему твой папа не засадил выбляdkа в тюрьму?
Вера подняла голову, лицо, несмотря на загар, было каким-то серо-бледным, но совершенно спокойным:
— Потому что у «выбляdkа» папа заместитель министра иностранных дел. И мой папа сам лишился бы работы, если не помог бы отец Альдоны. Он секретарь парткома МИДа и с ним побоялись связываться.