Телефонные трели терзали сознание, настойчиво вырывая из сна в реальность. Чертыхнувшись, и открыв только левый глаз, я сполз с кровати на пол и, встав с колен, пошлепал босыми ногами в коридор.
Все-таки, подрывные действия империалистических разведок Запада имеют, в своей сути, разные проявления. И я абсолютно убежден, что ежеутреннее исчезновение моих тапок не может иметь другого объяснения, кроме происков западных спецслужб. Даже если тапки потом обнаруживаются с другой стороны кровати, то и это неспроста… Ведь кто-то же их ночью переставляет! А незаметно проникнуть в нашу квартиру, открыв пять(!) солидных замков, оставшихся еще с довоенных времен, совсем непростое занятие. Плюс накидной крюк и дверная цепочка. А главное, только мощная высокопрофессиональная и многочисленная разведслужба, способна вытворять такое на протяжении многих лет и оставаться неразоблаченной…
Звонил так рано, явно, тоже не друг.
— Алло… — спросонья я не был ни бодрым, ни дружелюбным.
— Вить⁈ Добрый день, ты спишь что ли? — озадаченный голос Завадского в трубке, заставил меня быстро посмотреть на часы, висящие в коридоре.
«Твою ж, мать!.. 11:14, вот это я выдал порцию 'безмятежного» сна!
— Уже нет, как ты понимаешь… — я крайне неинтеллигентно и с подвыванием зевнул в трубку, — это месть за то что разбудил, — злобненько сообщил я невидимому собеседнику.
— Ну, извини. Но время уже двенадцатый час! И звонил Клаймич… — в трубке, после этого сенсационного сообщения, повисла тишина.
— Понятно дело… Куда ему деваться, должен был позвонить. Не зазря же он нас у Бивиса подстерегал, — я был сама невозмутимость.
— Не знаю… — в голосе Николая звучала неуверенность.
— Чего хотел, уважаемый Григорий ибн Давыдович⁈ — иронично поинтересовался я, уже окончательно проснувшись.
— «Григорий ибн Давыдович» хотел послушать песни, чтобы потом обсудить возможность их приобретения, а у нас ничего нет, — голос Николая «помрачнел».
— Все у нас есть, не надо паники! — спокойно сообщил я, — просто сделаем как с «Верой», я промычу, ты напишешь музыку, твой ансамбль сыграет, а Юля споет, подражая Пьехе… И никаких проблем, сделали один раз — сделаем и во-второй.
Завадский издал в трубку какие-то сомнительно-невнятные звуки, а затем перешел на человеческий язык:
— Так надо поехать, договориться и записать… Ты-то когда будешь готов?
— Через полчаса, где встречаемся?
— Ну, я… мы у Алеши… можем через полчаса за тобой заехать… вот…
«МЫ у Алеши», — мысленно передразнил я, но вслух сказал только одно:
— Жду, — и повесил трубку.
Прохладные освежающие струи душа, минутное подростковое воспоминание о восхитительном шоколадном теле молоденькой красавицы-кубинки Алисии… Точнее воспоминание скорее зрелое, а вот эрек… реакция подростковая, как раз, на минуту… неполную. Ну, да не будем углубляться в… мелочи!