На выходе из ванной тормознулся, голый, около зеркала. Нет, молодость — есть молодость… Конечно, на «бройлера» Мисюнаса я и сейчас ничуть не похож, но превращение, за три с небольшим месяца, из обычного мальчика с пухленькой мордашкой в крепкого подтянутого подростка с осунувшейся моськой… это, все-же, впечатляет.

Быстро оделся и отправился на кухню, где меня ждали яблочно-морковное пюре и сладкий чай со здоровым куском… Кстати!

Когда-то, когда мне было годика четыре и была еще жива бабушка, мама отдала меня на выходные своим родителям. Вечером ей звонит совершенно измученный дед с грандиозной проблемой — внук отказывается пить чай и просит «вертушку». Бабушка, дедушка и, пришедшая на помощь соседка по лестничной площадке, перебрали уже сотню вариантов, «чего же хочет Витюшенька» — все бесполезно, все не то, а у ребенка уже начинается истерика!

Мама: — Вы с ума сошли! Ребенок ватрушку к чаю просит!!!

Так вот! Оказывается, я уже вторую жизнь подряд, обожаю с чаем большую «ленинградскую» творожную ватрушку с изюмом! Это не пошлые маленькие творожные ватрушки остальной части Советского Союза… Это совершенно особенные: большие, на тонком тесте, с аккуратными зажаренными хрустящими краями, похожие на небольшие пиццы, желтые с черными точками изюма — НАСТОЯЩИЕ ВАТРУШКИ! Мммм!..

Вот со здоровым куском такой ватрушки, я чай и оприходовал.

…Когда я выскочил из подъезда, размахивая «динамовской» сумкой, оба белобрысых «мамонта» еще только вылезали из Лехиного «москвича».

— Здорово, «братцы»! — как ни в чем ни бывало, весело заголосил я, и тут же озадачился, — а Николая где потеряли?

Слева хлопнула дверца и я узрел улыбающегося Завадского, вылезшего из светло-зеленой жигулевской «трешки».

— О! — притворно «пригорюнился» я, — а работа у Нодара-то была доходная, когда теперь еще на следующую машину, Коля, заработаешь⁈

— Ты же вчера обещал, что мы все будем ездить на «мерседесах»! — парировал, подходя и здороваясь за руку, Завадский.

— Раз обещал, значит будем! — жизнеутверждающе заверил я, сначала пожимая его руку и затем обмениваясь рукопожатиями с «мамонтами».

— Раз машин две, то я тогда, видимо, поеду с Колей? Чтобы ему скучно не было!

— Дуешься на меня? — спокойно спросил Димон, задержав мою руку в своей лапище.

— Конечно, дуюсь! — весело подтвердил я, — только нашел себе прислугу, а она бунтует, отказывается за шашлыками бегать!

Димон снисходительно хмыкнул и, неожиданно наклонившись, схватил меня поперек пояса и закинул на плечо:

— «Шестерит» обычно самый слабый, а самый слабый тут ты! — и звонко хлопнул меня ладонью по заду.