И каждый новый репетитор, зарегистрировавшийся на платформе, каждый ученик, нашедший «своего» преподавателя – это было как маленькое личное чудо. Успех можно буквально пощупать: он звенит в уведомлениях, шуршит цифрами в отчётах, отражается в цифрах на счёте, которые теперь позволяют не считать каждую копейку, а выбирать квартиру, где хочется дышать полной грудью.
Телефон тихо звякает уведомлением. Я скольжу взглядом по экрану – сообщение от Артёма: «Поздравляю с десятитысячным пользователем. Ты это сделала. Но мы-то знаем, кто дал тебе пинка».
Я рассмеялась, и смех звучит в пустой квартире звонко, почти дерзко.
«Спасибо за пинок, – набираю я. – И за всё остальное. Без твоей команды я бы до сих пор пыталась объяснить, что такое «база данных», на примере тетрадки в клеточку».
Он отвечает смайликом и коротким: «Ты дала смысл. Мы дали структуру. Это и есть идеальная формула идеальной команды».
И в этих словах столько дружеского участия, столько спокойной уверенности, что мне снова хочется расправить крылья и взлететь.
А потом приходит другое сообщение – от Вадима. Короткое, привычно сдержанное, как всё наше общение в последнее время: «Собираюсь в командировку, готов привезти Егора на всю неделю. Если сможешь. Только, пожалуйста, без посторонних. Мне важно знать, что он в привычной, спокойной обстановке».
Вежливое общение воспитанных людей, но между строк по-прежнему читается ревность. Старая, злая, удушливая ревность Вадима. Он по-прежнему думает, что Артем занял его место в моей постели, в моей жизни, в моей системе координат. Он не понимает, что Артем – это просто архитектор, который помог мне построить фундамент.
Но я благодарна, что он сдерживает себя и его старое «я не хочу, чтобы мой сын жил в витрине твоего успеха. Если это просто выходные с мамой – я за. Если это смотрины нового папочки – нет» он облачает в вежливую смиренную просьбу.
Абсолютно новый для него опыт, ведь он привык распоряжаться и ставить условия.
Я замираю, перечитывая дважды. В этих строках нет ни упрёков, ни давления, ни попыток задеть. Только просьба – и в ней столько осторожной надежды, что внутри что-то тихо дрогнуло.
«Конечно, привози. Новый адрес ты знаешь», – быстро печатаю.
Вадим отвечает не сразу. Через несколько минут: «Сын очень ждёт. И… я рад, что у тебя всё складывается. Правда».
Я сажусь на широкий подоконник, подтягиваю колени к груди и закрываю глаза. В голове крутится: «Это не примирение. Это не возвращение к прошлому. Это что-то совсем другое».
Мы больше не враги, – шепчу я, будто проверяя эти слова на вкус. – И даже не бывшие, которые пытаются друг друга ранить. Мы просто родители. И, кажется, наконец-то научились уважать друг друга.