– Андрей виделся с Вадимом на днях в городе. Я ненавижу пустую болтовню, но муж обмолвился, что вы расстались. Я не лезу, не буду учить и выспрашивать подробности, но по настрою Андрея видно, что всё серьёзно. Вадим, как ты понимаешь, довольно замкнутый и сдержанный, никогда не скажет лишнего, но он очень зол на тебя.
– Я знаю, я пытаюсь всё исправить, но пока он непреклонен. Ты знаешь, он довольно жёсткий, если дело касается его принципов. Я, к сожалению, совершила ошибку.
Мой голос прерывается, и я с трудом сглатываю ком в горле, чувствуя, как слёзы закипают в глазах. Я даже себя пока не могу убедить, что ни в чём не виновата, что уж говорить о других.
Вот и Вадим разбил мои жалкие аргументы один за другим, даже не утруждаясь...
– Ты не обязана мне ничего объяснять, Алёна. Если готова, я могу выслушать, но вряд ли это тебе поможет в вашей ситуации, – её голос был мягкий, она сочувствовала мне, и от этого было ещё хуже.
– Ты права, не поможет. Не хочу нагружать тебя своими проблемами.
Такси мягко тормозит на обочине загородного посёлка, и я торопливо отстёгиваю ремень безопасности, в нетерпении выглядывая из автомобиля, силясь разглядеть что-то за высокой оградой дома свёкров.
– Будьте добры, дождитесь меня. Я оплачу дополнительное время.
Таксист кивает, и я торопливо выскакиваю из салона автомобиля. Внутри всё мелко дрожит, но я смело иду знакомым маршрутом, не позволяя сомнениям затопить меня окончательно.
Я привычно подхожу к глухому забору и нажимаю на кнопку звонка. Сотни раз мы были здесь всей семьёй и всегда нас встречали гостеприимно распахнутые ворота и радушные хозяева.
Сейчас же, стоя перед запертой калиткой, я чувствую себя незваной гостьей, которой, по-видимому, и являюсь.
Трели звонка глухо отдаются в просторном доме, но открывать мне никто не спешит. Возможно, Юлия ошиблась, и её информация устарела?
Вадим вполне мог отправить родителей с Егоркой и няней куда-нибудь подальше, в санаторий, например. Эта мысль на секунду заставляет буквально похолодеть, невидимая ледяная рука сжимает сердце. Перспектива никогда больше не увидеть сына буквально парализует своей безысходностью, добавляя мрачных красок в мою суровую реальность.
Таксист уже начал коситься в зеркало заднего вида, глядя как я нетерпеливо постукиваю ногой, ёжась на осеннем ветру, как вдруг приотворяется боковая калитка и на улицу выскальзывает свекровь.
Я вообще не предполагала в довольно грузной женщине подобную грацию – та буквально ужом просочилась через узкий проём и встала передо мной, придерживая за спиной дверь.