Первые дни нашего с Артёмом общения похожи на осторожные шаги по тонкому льду.
Мы будто боимся спугнуть это хрупкое «нормально», которое только-только начинает проклевываться, между нами. Никаких громких слов, никаких попыток сразу всё исправить – просто два человека, которые учатся разговаривать так, чтобы не учить и не ранить друг друга.
Я всё-таки соглашаюсь на работу переводчиком в его компании, замещая его сотрудницу, оказавшуюся на длительном больничном.
Не потому, что мечтаю заместить всё свободное время работой. Не потому, что хочу заполнить пустоту одиночества хоть чем-то, а по той причине, что он не давит. Не убеждает. Не настаивает.
Не рисует радужные перспективы и не сулит золотые горы, а даёт уверенность, стабильность не зависеть от капризов далёких заказчиков, при этом не сужая мой горизонт и не привязывая к структуре.
Я сродни директору по магии, как он однажды признался, что прозвал меня во время той памятной встречи. Я появилась в момент утраты всех надежд, как фея перед балом, и превратила тыкву в карету!
Он не заваливает меня сообщениями и поручениями, не добавляет в рабочие чаты, но неизменно рад, если вдруг видит в офисе в рабочее время.
Вот и сейчас, я жду своей очереди в приёмной, чтобы обсудить предстоящие переговоры, а он приглашает в кабинет, слегка кивая, и его улыбка дарит уверенность.
– Кофе? – спрашивает он спокойно, будто это самый обычный вопрос, а не попытка в нашем случае пробить стену, которую я сама вокруг себя выстроила.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной, и спеша перейти непосредственно к делу:
– Да, пожалуйста. Латте, без сахара.
Он кивает, давая поручение секретарю по внутренней связи. А сам садится не напротив, как положено боссу на деловых встречах, а чуть сбоку – так, будто хочет показать: «Я не нападаю. Не давлю. Я просто рядом».
Потом были и другие встречи. Короткие, рабочие, деловые, но каждый раз в них появлялось что-то новое – небольшое тепло, которое не обжигает, а потихоньку отогревает заледеневшие уголки души.
Артём Михайлович больше никогда не возвращался к тому вечеру и утру, не пытался заполнить мою тишину пустыми утешениями.
Он говорит о делах, о сроках, о мелочах, которые вдруг становились важными: какой стиль выбрать для презентации, как обсудить технические вопросы, не перегружая личную встречу, какую культурную программу предпочтут гости.
Однажды, когда мы в очередной раз обсуждали правки по проекту, я вдруг сбилась. Не из-за текста, не из-за дедлайна – просто в телефоне высветилось сообщение от Вадима: «Ты решила по поводу доверенности?».