Тот, что являлся ключом к старому миру...
Сейчас реальность бьёт, как обухом по голове. Вадим вычеркнул меня из жизни Егорушки, и с этим нужно было как-то жить...
Я упрямо мотаю головой, не желая мириться с той реальностью, в которую меня погрузили. Я не хочу так жить! Я хочу оставаться самым важным человеком в его вселенной, как и всегда было до того рокового вечера.
Как же так вышло, что я, его мама, стала кем‑то вроде дальней родственницы?
Той, которая навестит пару раз в месяц, с позволения отца, кому няня изредка отправит фото в мессенджере – «смотрите, как он вырос», – но кого не будут пускать в его жизнь по‑настоящему?
В голове крутятся одни и те же вопросы, будто заезженная пластинка:
Правильно ли я поступила?
Может, стоило бороться сильнее, кричать, умолять, судиться до последнего?
А вдруг он уже забыл меня? Забыл, как мы строили замки из подушек, как читали сказки перед сном, как я целовала его в макушку, когда он засыпал?
Что ему говорят обо мне? Называют ли меня «той, что уехала» или, ещё хуже – сбежала? Или вовсе не упоминают, делая вид, что меня и никогда не было?
Через какое время он перестанет спрашивать обо мне? А может быть, уже перестал!
Эта мысль заставляет сердце снова зайтись беспорядочной дробью, перед моими глазами всё плывёт. Умом я понимаю, что на пределе, и нужно просто заставить себя лечь спать. Сегодня уже ничего не возможно сделать, по факту же накручиваю себя всё больше и больше... Всё во мне сжимается от боли, когда представляю, как он просыпается в доме без меня. Кто шепчет ему на ухо: «Не бойся, я рядом», когда ему снится страшный сон?
Ветер развевает мои волосы, ещё больше путая пряди, и хлёстко бросает в лицо. Зимняя стужа забралась под одежду, вымораживая все эмоции, заставляя меня трястись от холода и нервного напряжения.
Сквозь пелену слёз под ногами вижу огни большого города, который никогда не спит и не прощает ошибок. Они сливаются в один пульсирующий шар неонового света, но он уже не способен рассеять мою внутреннюю тьму.
Пространство и время ощущаются урывками – то проносятся мимо со скоростью света, то замедляются до абсолютной пустоты и полного небытия.
Я стою на крыше бетонной коробки в тридцать этажей на пронизывающем ветру, и я не помню, как оказалась здесь.
Горячие слёзы градом текут по лицу, прокладывая мокрые дорожки, которые тут же стынут под ледяными порывами. Распахнутая куртка не спасает от холода, но я уже не ищу спасения, я хочу покоя.
Наступил предел моей стойкости, и отчаяние захлестнуло меня с головой. Меня лишили всего, на чем стоял мой мир, выбили почву из-под ног, оставив лишь глухое отчаяние.