Я на секунду замираю. Хочется сказать правду: что я не против течения, а просто пытаюсь удержаться на плаву, пока под ногами бушует бездна. Но вместо этого я выдавливаю:
– Перестраиваюсь. Пытаюсь быть полезной.
Он не стал копать глубже. Только чуть склоняет голову и произносит:
– Это уже немало. Стремление и намерения – это самое главное. Остальное придёт.
И я вдруг чувствую, как внутри что-то чуть-чуть дрогнуло – не от его слов, а от того, что он не стал требовать от меня больше, чем я могу дать прямо сейчас.
Уверена, он умеет вести переговоры жёстко, не может не уметь, будучи руководителем такого уровня. Надавить на собеседника и заставить его принять нужное решение – для него плёвое дело, и то, что он сознательно отступил, ставит в тупик.
Я стою у входа в Аквапарк, кутаясь в ворот, и смотрю, как из машины выходит Вадим. Рядом с ним, держась за руку, семенит Егор – мой мальчик, мой свет, мой крошечный мир.
При каждой новой встрече сердце сжимается так, будто его стискивают железной рукой, а при каждом расставании застывает и почти перестаёт биться.
Вадим кивает – не приветствие, а скорее констатация факта: «мы здесь, встреча началась». И я снова чувствую этот привычный холодок: мы чужие, хоть и связаны крепче любых цепей.
– Привет, – говорю тихо, чтобы голос не дрогнул. – Егор, солнышко…
Егор на секунду порывисто замирает, будто не решается броситься ко мне, не обидев папу. Наш малыш пытается угодить нам обоим, а на деле разрывается между двух огней. Потом всё-таки бежит, утыкается в колени, и я привычно опускаюсь рядом, обнимаю его, прижимаю к себе, вдыхая запах детского шампуня и чего-то родного, что невозможно спутать ни с чем.
– Мам, я тебе сегодня рисунок принёс, – шепчет он, протягивая рюкзак с вещами для купания, весь потрёпанный, но бесконечно любимый. – Чтобы ты не скучала.
Я сглатываю ком в горле и улыбаюсь, хотя улыбаться хочется меньше всего, да и поводов всё меньше.
– Спасибо, родной. Я его на стену над кроватью прикреплю и буду любоваться. Ты молодец, что принёс.
Вадим стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы. Лицо спокойное, почти отстранённое, но в глазах мелькает что-то, что я слишком хорошо знаю – те самые чувства, которые он всегда прячет за ничего не значащими словами и жёсткими порой действиями.
Ему тоже тяжело всё это даётся…
– Нам пора заходить, мы записаны на три, – напоминаю я, стараясь говорить ровно. – Там множество горок и бассейн с волнами. Ты же любишь качаться на волнах, да, Егорушка?
Егор закивал, схватил меня за руку и потянул вперёд. Вадим молча разворачивается и идёт к машине.