– Я сама привезу Егора в восемь, – зачем-то напоминаю то, о чём мы и так давно договорились.
***
В аквапарке жарко, шумно и очень влажно. Под ногами снуют дети, гул стоит такой, что быстро перекрывает всё остальное. Тренеры и спасатели постоянно свистят, предупреждая возможные нарушения и зорко следят за безопасностью.
Егор смеётся, когда мы скатываемся на одном бублике с пологой горки, и этот смех режет по живому: ведь он должен звучать в моей жизни каждое утро, день и вечер.
А теперь эти минуты – редкие, выпрошенные, словно подачки.
– Ты хорошо кушаешь? – спрашиваю я, когда он на минуту остановился, чтобы перевести дух. – Суп и кашу доедаешь?
Егор немного похудел и заметно вытянулся, его детская пухлость стремительно уходит, развивается мышечный корсет.
– Надя варит кашу по утрам, – серьёзно отвечает Егор. – Но не разрешает варенье, только масло. А я хочу твою запеканку с ягодами.
– Я обязательно сделаю, – пообещала я. – Как только… как только мы сможем побыть подольше.
Егор хмурится, будто что-то не понял или не может вспомнить, но тут же забывает и снова несётся к горке, увидев мальчика, с которым познакомился тут же чуть раньше.
Потом мы все вчетвером вместе с его мамой перемещаемся в волновой бассейн, где зорко смотрим как наши малыши резвятся, повизгивая от восторга.
Егор, заливаясь смехом, плещется вместе с новым товарищем. Если бы взрослые могли также легко переключаться и сходиться с людьми! Иногда кажется, что мы намеренно всё усложняем…
Вода летит брызгами, солнечные блики из-под стеклянного купола потолка пляшут на поверхности, и в этом хаосе детского счастья есть что-то до боли правильное. Я глубоко вдыхаю, будто пытаясь вобрать в себя эту лёгкость, прогнать ту тяжесть, что уже несколько месяцев тянет меня вниз.
Рядом стоит молодая женщина в простом голубом купальнике, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Её волосы собраны в растрёпанный пучок, а на лице – безмятежная улыбка, какая бывает только у тех, кто не думает каждую секунду о том, как выглядит.
– Ой, ну эти мальчишки! Только познакомились, а уже будто сто лет дружат, – она машет рукой в сторону детей и смеётся, и этот смех такой искренний, что я невольно улыбаюсь в ответ.
– Мой Демьян вообще ничего не боится. Вчера на огромную ледяную горку первый полез, я чуть с ума не сошла, а он: «Мам, да тут легко!» Ну как с ним спорить?
Я чуть расслабляю плечи, чувствуя, что постоянное напряжение немного отступает.
– Мой Егор тоже такой. Раньше всё ко мне прижимался, а теперь – раз, и уже сам куда-то мчится. Даже не верится…