Он снова облокачивается на стойку, поднося стакан к губам. Его челюсть напрягается.
— В связи...
— Ты знаешь, о чем я.
На самом деле, я и сама не уверена, что имею в виду. Отношения или просто секс? Я задумываюсь на секунду, представляя его на свидании. Или как он ведет кого-то в постель. Мне не нравится ни то, ни другое.
Я пытаюсь смягчить тон:
— Я просто имею в виду, что мгновенное удовлетворение приносит больше вреда, чем пользы. Это как пластырь поверх реальной проблемы.
— Я не собирался ее трахать, Крисджен.
Мой живот слегка сжимается, как и каждый раз, когда он произносит мое имя.
— Во всяком случае, не сегодня, — добавляет он, поворачиваясь ко мне. — И в январе мне будет тридцать два. Мне не нужны советы по отношениям от подростка.
Я стискиваю зубы, в горле встает ком. В глазах начинает жечь.
От подростка? Вот как он меня видит?
Я забочусь о нем. Это вообще что-то для него значит?
— Просто, блядь, расслабься, — произносит он себе под нос. — Я не собираюсь вешаться сегодня.
Грудь сжимается, лицо искажается, и я не хочу, чтобы он это видел. Я срываюсь с места и почти бегом направляюсь на кухню, прячусь за посудомоечной машиной и впиваюсь руками в прохладную сталь столешницы. Мариетт и парни работают спереди, не обращая внимания.
Мейкон врывается в мой укромный уголок, и я резко оборачиваюсь, оказываясь лицом к нему.
— Не смей, блядь, так делать, — говорит он. — Злишься? Тогда ударь меня. Я не из стекла сделан. Можешь меня ударить!
Я вижу поваров в узкий просвет между духовками: они поглядывают в нашу сторону, но Мейкону, похоже, плевать, кто нас слышит.
— Я не хочу тебя бить, — говорю я.
Он сокращает расстояние между нами, и я с шумом втягиваю воздух, когда он хватает меня подмышки и усаживает на столешницу. Придвигается вплотную, упираясь одной рукой в микроволновку за моей головой.
— Хочешь заботиться обо мне? — дразнит он. — Приносить мне суп и позволять плакать у тебя на плече, как какому-то слабаку, а не мужчине?
— Это не делает тебя меньшим мужчиной! — кричу я полушепотом. — Я просто не хочу...
Я замолкаю. Не знаю, как это сказать.
— Я не хочу...
— Чего? — рявкает он.
— Я не... я... — заикаюсь я.
— Чего? — он скалит зубы, отстраняясь от меня. — Я не знаю, как это делать. Чего ты от меня хочешь?
— Я просто не хочу, чтобы ты уходил, — выпаливаю я.
Он пытается вести себя так, как, по его мнению, ведут себя нормальные люди. Выпивка, работа, секс — потому что он всё еще не может позволить им узнать, что ему больно.
— Я не хочу, чтобы ты делал то, чего не хочешь, — я заглядываю ему в глаза. — Ты не хочешь ее. Ты не хочешь всю ночь кувыркаться с кем-то в этом баре.