Тем временем шаги доносились уже из коридора. Ещё пятнадцать-двадцать секунд, и дверь в мою комнату распахнётся. Но буквально вчера у меня была уверенность в том, что я смогу спрятать Тайнопись. Прямо там, в палате. Ещё полупарализованный неохотно отступавшей смертью.

Но сейчас я напрочь забыл, что хотел сделать и как именно это должно было выглядеть. Хотя…

Я сунул руку в карман, достал тот цилиндрик, что не являлся кнопкой имперского палача, и сжал его в кулаке. Закрыв глаза, я представил, что под моей правой рукой открывается небольшая щель в пространстве. Как будто распахивается зев сумки. Только почему-то у меня вышло так, что края этого самого зева оказались с клыками, словно это была пасть хищного зверя.

Понимая, что у меня нет другого выхода, я положил туда цилиндрик. И едва успел отдёрнуть руку, потому что края этой самой дыры в пространстве с рыком клацнули полуметровыми зубками. Монструозная сумочка, ничего себе.

— Могучий, лицом к стене, руки над головой, чтобы я их видел! — раздался самодовольный голос.

Я даже представил себе надменное лицо с мешками под глазами с полопавшимися от возлияний красными сосудами.

— Ты чего, опять в коме⁈ — рыкнул он, увидев, что я стою посередине комнаты с закрытыми глазами. — Исполнять, живо!

Медленно открыв глаза, я уставился на него.

— То, что у вас есть ордер на обыск, не позволяет вам общаться со мной в таком тоне, — холодно проговорил я. — У нас в государстве имеются определённые законы и правила этикета, по которым принято общаться с аристократами.

Самодовольство практически сразу схлынуло с его лица. И даже рука с зажатым в ней магическим пистолетом дрогнула.

Я бы мог воспротивиться обыску. Мог бы даже оказать сопротивление, но это сыграло бы против меня. Сейчас мне выгоднее было постоять у стены и посмотреть на то, как будут недоумевать эти подсыльщики, переворачивая мою комнату. Так я на некоторое время избавлюсь от столь пристального внимания. Хотя, конечно, не до конца.

Но проблемы нужно решать по мере их поступления, не так ли?

— К стене, я сказал, — рыкнул он и с угрозой на лице двинулся ко мне. — Руки над головой.

Кажется, он сам хотел обыскать меня и забрать то, что ему так было нужно. Я не стал нагнетать обстановку и подошёл к стене.

— Сегодня тебя никакой трибунал не спасёт, — проговорил он, нагибаясь к самому моему уху, и я почувствовал перегар, идущий из его рта. — И я отомщу за своего подчинённого, которого ты изувечил вчера.

С этими словами он залез ко мне в карман. То, что вчера не вышло сделать ни у полицейских, ни у канцерлярских. В это же время подручные Голицына переворачивали мою комнату. Особенно досталось кровати и гардеробному отделению.