Перед ними предстало большое окно, темнота за которым была разбавлена тусклым оранжевым светом уличного фонаря. И вдруг за окном появился силуэт, очерченный всё тем же уличным светом. Было в нём что-то отчаянное и стремительное.

А затем в полной тишине раскололось стекло, и тысячи осколков брызнули дождём на пол. Человек, разбивший окно, упал меж них, осыпанный этими блестящими брызгами.

И тут до меня дошло, почему мне ничего не слышно. Я забыл подключить слух. Сосредоточившись на связи мозга и ушей, напрягся и подчинил себе и это чувство. Вот бы и с руками так получилось. Но пальцы отчаянно отказывались меня слушаться.

Теперь картина окружающего меня мира наполнилась звуками. Я слышал собственное тяжёлое дыхание, словно я долго выплывал из какой-то немыслимой глубины. Удары сердца, которые пока ещё подчинялись аппарату, а не моему «я».

Где-то за окном слышались возбуждённые голоса. Кроме тусклого света от уличного фонаря темноту разрезали лучи фонариков. Язык сначала показался мне незнакомым. Но стоило обратиться к знаниям тела, как всё стало понятно.

— Вон туда он побежал! Давайте за ним! Он не должен уйти! — кричал низкий голос, привыкший отдавать приказы.

Кажется, я попал не только в искусственно поддерживаемое тело, но и в гущу событий. Так, а откуда я попал? Где и кем я был до? Ладно, разберёмся с этим позже. Одно ясно, по тому, как быстро я понимал, что к чему, знаний у меня было достаточно. Но почему-то я забыл всю свою прошлую жизнь.

Я ментально прикоснулся к своему сердцу.

— Ты снова в связке, — шепнул я ему на языке вечной жизни. — Тебе больше не нужно слушать глупые машины.

После этого я легонько сжал его своей волей и отпустил, после чего снова сжал. И так несколько раз, пока оно не стало биться в такт, который ему задал я.

Дыхание, сердцебиение, импульсы мозга, проводимость спинного мозга, зрение, слух — пока всё это было в полной норме. Теперь мне нужно было подчинить себе остальное.

А тем временем вокруг меня продолжало разворачиваться занятное действие. Я подглядывал за ним сквозь приоткрытые ресницы. И одновременно с этим продолжал пробивать нервные импульсы в руки и ноги. По крайней мере меня перестало выбрасывать прочь из этого тела.

— Смотрите, окно разбито! — прокричал снаружи более высокий голос, чем прежде, причём, совсем рядом. — Наверное, внутрь забрался…

Человек, лежавший на полу, с трудом встал и захромал ко мне. Затем резким движением он прикоснулся к моему бедру, словно положил что-то возле него.

— Ты же не выдашь нашу маленькую тайну? — спросил он у меня шёпотом и, прежде чем я успел ответить, добавил. — Знал бы ты, что у тебя в кармане, воскрес.