— Так вот повелитель фатума, он же властитель рока или вершитель судеб, сам определяет бытие того или иного индивида. Другим словом он может не исполнять уже готовые желания, а повлиять на само их формирование.

— Тяжко, — согласился я, — но, если об этом подумать, возможно, всё встанет на свои места.

— У тебя ещё будет время всё обдумать, — достаточно резко отрезал трибунал. — Сейчас мы будем учиться доставать меч. Это не просто оружие, это твоя защита, продолжение твоей натуры и часть души. Именно от того, какова твоя душа, и будет зависеть цвет и сила твоего клинка.

— Получается, у тебя душа золотая? — поинтересовался я, и получилось это весьма иронично. — Имею в виду цвет клинка.

— Это сейчас не имеет значения. Только ты, — ответил мне имперский палач и поднял руку ладонью ко мне. — Смотри на линии, пересекающие мою кожу, ты видишь, как они рисуют меч?

Сначала я не увидел. Линии, как линии. У каждого на руке такие есть. Но потом я решил посмотреть на них под другим углом. Так люди делают часто, например, когда смотрят на звёздное небо и объединяют несколько светящихся объектов в одно привычное им изображение. Также и тут, в какой-то момент я заметил, что центральная линия точно повторяет очертания его клинка, а боковые — словно защитный шлейф, который производит эта невероятная энергия.

На какой-то миг мне даже показалось, что Святояр загипнотизировал меня, но нет, я смог отвести взгляд от ладони, сфокусировать его на дереве, стоящем за спиной имперского палача, а затем перевести обратно на ладонь. Однако на этот раз искать уже ничего не пришлось. Меч сиял на ней ясно и очевидно. Так же бывает с картинками, которые надо увидеть. Но раз заметив в одном изображении другое, его уже невозможно не увидеть потом.

— Вижу, — ответил я, легонько кивнув, но не отрывая взгляда от ладони трибунала. — Ясно вижу. Это какой-то фокус?

— Никаких фокусов, — с некоторой злостью в голосе ответил Святояр. — Всё более чем серьёзно. Теперь ты должен увидеть у себя ровно такую же метку. Для того, чтобы вытащить меч, его сначала надо почувствовать в себе.

— Это, как стержень, делающий человека твёрдым и несгибаемым? — уточнил я, поднимая собственную ладонь к глазам. — Некий внутренний хребет?

— Если ты вытащишь из себя внутренний хребет, — усмехнувшись, ответил трибунал, — то как ты сам-то несгибаемым останешься? Хотя в чём-то ты безусловно прав. Клинок таится только в сильных, упорных людях, подобных тебе.

Я внимательно рассматривал линии на своей ладони, но не мог ничего усмотреть, хотя бы отдалённо напоминающего меч. Закрывая глаза, я пытался дорисовать его воображением, но ничего не получалось. Линии, как линии, я видел их много раз и уже привык к их расположению, и ничего нового, судя по всему, разглядеть там не смогу.