— Точно, — заметил Воронцов и слегка задумался, чтобы поймать мысль. — Дело в том, что мы можем наделить клетки крови функциями, при которых они будут не только собирать и передавать информацию. Мы можем сделать так, что они будут доставлять необходимые магические флюиды прямо к поражённым органам и клеткам. И сможем вычищать то, что приходит в негодность со временем. Но есть один момент.

Я внимательно слушал, но понимал, что из-за усталости уже плохо воспринимаю информацию. Не мог я сейчас предполагать что-то раньше того, как Владимир Юрьевич это проговаривал.

— Но дело в том, что кровь в организме постепенно заменяется, и новые клетки уже не обладают теми свойствами, которыми мы наделяли прежние, — продолжал Воронцов, оживлённо жестикулируя, словно показывал, как это происходит в организме.

— Значит, нужно сделать аппарат, который будет эти самые клетки учить? — предположил я, следуя логике предыдущих наших разговоров. — Правильно я понимаю?

— Это была одна из первых наших мыслей, но там есть свои проблемы, потом расскажу, на свежую голову, — на этот вопрос мне ответил Пирогов, который, кажется, тоже устал за сегодня.

— Да, были ещё мысли сделать так, чтобы старые клетки крови сразу же обучали новые, — кивнул другу Воронцов, дополняя его. — Но это привело нас в такие дебри, что мы с ужасом оттуда сбежали.

— Это невозможно? — уточнил я, подливая себе чай и беря ещё одно пирожное. — В чём проблема, в двух словах?

— Слишком сложно, — ответил на это Владимир Юрьевич. — Там функция клетки крови становится совершенно другой. А ей надо всякое таскать ещё по организму. Одним словом, мы оставили это на потом. Но буквально сегодня у Алексея Сергеевича появился уникальный опыт, не так ли?

Я с удивлением глянул на Пирогова, потому что упустил тот момент, когда ему открылось какое-то тайное знание. Я просто не понимал, о чём идёт речь.

— Как я уже говорил, — Алексей Сергеевич поднялся и подошёл к потемневшему окну. — Лекарская магия отторгается живоглотами. Но я это знал лишь из других источников, так как вживую никогда эту т… этот организм никогда не видел. Сегодня, когда я пытался воздействовать на него своей магией, ничего не получалось. Он просто не существует для целительства, поэтому я и не смог ничего сделать. Зато я понял, что эта рыба на лапках из Лимба практически бессмертна.

«Это правда? — тут же спросил я своего питомца. — Пушок, ты бессмертный, что ли?»

«Если не сожрут», — меланхолично ответил тот.

Всё-таки ему не чуждо было чувство юмора.

— И если мы поймём, в чём тут дело, — проговорил Пирогов, разворачиваясь к нам. — То мы сможем пойти и в наших исследованиях самым продуктивным и коротким путём. Вот, что я хочу сказать.