Уже проверенным способом, превратив себя в снаряд, я прорвал эту оболочку и оказался в небольшом отсеке, опутанном толстенными кабелями. Нет, так было бы, если бы я оказался в каком-нибудь космическом корабле, а тут были плоть и сосуды, по которым струилась питающая эту плоть жидкость.

Два сердца бились в унисон. Почему-то вспомнились романтические стишки на этот счёт, и смех сдержать не получилось.

Сердца оказались массивными, и двигались они мерно, величественно. Ну и ладно. Я ударил в сердце ногой в тот момент, когда оно расправлялось. Оно дрогнуло, но не остановилось. Однако с общего ритма сбилось. На следующий раз я ударил снова. И снова. И опять. И ещё раз. Уже через несколько секунд у монстра развилась страшнейшая аритмия. Но я не собирался ждать, пока он загнётся от инфаркта, или что там у него могло быть?

Я начал бить в сердце, не прекращая, наращивая темп и мощь ударов. В какой-то момент даже забылся, где я и что делаю, просто отдался механическому движению, вкладывая в него всего себя. И вот из-под моего кулака вдруг брызнула зеленоватая жижа. По крайней мере такой она показалась мне. Я переключился на второе сердце.

С момента, когда Пирогов вошёл в мансарду прошло не более трёх минут. Может быть, даже меньше, потому что мне казалось, что я действую стремительно.

И тут я ощутил, что всё кончено. Тварь, пытавшаяся переварить Пушка, мертва. Она ещё двигает какими-то своими частями, но это уже агония. Я поспешил выбраться наружу. И, когда присел, чтобы вздохнуть свободно вдруг увидел некий призрачный сгусток, отделившийся от монстра.

План я начал исполнять ещё до того, как он пришёл мне в голову. Я схватил субстанцию, но не физическими пальцами, а их ментальными аналогами. Сначала было сложно, потому что субстанция эта норовила выскользнуть из моей хватки, словно рыба, и уйти на дно. Но я только крепче вцепился.

И шагнул в цокольный этаж дворца. Правда, не выходя из Лимба, находясь в параллели с реальностью. Живоглот лежал и тут. Он совсем не походил на мёртвого, но совершенно не двигался. Впрочем, я мало разбираюсь в физиологии рыб на лапках.

Приоткрыв его пасть, я сунул туда сгусток, который всё ещё не потерял надежды вырваться.

— Пушок, — позвал я. — Вкусное. Тебе.

Секунду ничего не происходило. А затем со звуком, с которым дети всасывают макароны, сгусток исчез внутри тушки живоглота. Ещё несколько мгновений, и я ощутил знакомые трепетания его тела. А после этого тихое-тихое:

— Спасибо.

Вот тут я уже почувствовал себя обессиленным. Правда, это можно было себе позволить лишь на несколько мгновений, потому что наверху меня ждал серьёзный разговор. Я вернулся в реальный мир, присел возле Пушка и положил ему руку на пузо. Не то, чтобы удостовериться хотел, а просто дал понять, что рядом.