Для приземления я напряг мышцы на ногах и проверил, что вся моя магия на месте. Ну, хоть тут никаких неожиданностей. Затем я сгруппировался, чтобы быть готовым к любой угрозе. Конечно, сейчас не помешало бы оружие, из которого били молнии, или меч, как у трибунала. Но я решил, что и моих умений должно быть достаточно. В чужом мире не всегда решает сила, а, скорее, понимание, как нужно действовать.

Труба, на которую я приземлился, оказалась мягкой и даже тёплой наощупь. Посмотрев наверх, чтобы понять, откуда спрыгнул, я немедленно прищурился. Казалось, что мой прыжок начался внутри огромного ярко-голубого солнца, горящего над головой.

Ладно, решим по ходу действия.

Труба под ногами пошевелилась, продвинулась вперёд, а затем опрокинулась на бок, давая мне понять, что никакая это не труба, а самое что ни на есть живое существо. Я спрыгнул на землю и, если бы не уменьшение веса, присущее всему в этом месте, утонул бы в ней, так как по консистенции она больше всего напоминала болотную жижу.

И вместе с тем я где-то совсем рядом услышал стон.

— Пушок, ты где! — сказал я вслух, но продублировал мысленно, потому что слова тут звучали как-то странно, неестественно.

«Внутри», — услышал я одно-единственное слово и тут же начал озираться, чтобы понять, внутри чего он находится.

И радость от того, что мой питомец всё-таки цел, сменилась злостью почти моментально. Злостью на Софию за то, что бросила его сюда, злостью на мир, что пытается уничтожить всё, что в него попадает. И злостью на тварь, которая сожрала моего питомца.

Вот сейчас мне однозначно не хватало клинка, подобного тому, что был у Святояра. Я бы взрезал эту огромную трубу и достал из неё своего живоглота.

Но приходилось исходить из того, что у меня было. В общем-то, чем мои пальцы хуже клинка? Разве что чуть-чуть тупее?

«Ещё раз скажи, где ты, — попросил я свою рыбку на лапках. — Чтобы я тебя не задел».

На этот раз я услышал новый стон, более продолжительный, чем до этого. Исходил он из «трубы» метрах в двух от меня. «Нормально», — решил я, согнул верхние фаланги пальцев, сконцентрировал всю доступную мне силу в руках и принялся бить в огромное червеподобное тело с намерением пробить его оболочку насквозь. А может быть, и разрубить.

Владельцу тела это явно не понравилось, и «труба» передо мной сначала сжалась, а затем выгнулась так, чтобы я её не достал. А где-то далеко-далеко раздался вой, больше похожий на выражение недоумения, а не боли.

Посмотрев на то, какие повреждения я нанёс обладателю огромного туловища, впору было согласиться с тем, что такое могло вызвать только удивление: лишь несколько вмятин от моих пальцев и пара разрывов толстой кожи от особенно сильных ударов.