— Да подожди ты, мне ещё допуск тебе надо выбить, — осадил его полковник.

И в этот момент на столе зазвонил специальный телефон, который просто так не давал о себе знать.

— Да, — сказал Голицын, подняв трубку и тут же помрачнел. — Понял. Кто распорядился? Ясно. Нас официально не предупреждали. Спасибо за информацию, — и положив трубку, уставился на помощника.

— Собственная безопасность императора взяла под полный контроль загородную клинику Пирогова, — выдал он на одном дыхании. — А нас даже не предупредили.

— Ну мы-то с вами знаем, кто за этим стоит и почему нас не задействовали, — ответил на это Оболенский. — Опять подковёрные игры.

— Честно говоря, я от них устал. Я — патриот своей родины, и делаю так, чтобы ей было безопасно. А все эти междуусобицы мне непонятны, — горячо высказался Голицын и указал пальцем на Оболенского. — Так, я иду на промывку мозгов к начальству, выхлопочу для тебя допуск. А ты пока узнай, что там у эсбэшников, получилось или нет, хорошо?

— Слушаюсь, ваша светлость, — повторил майор, но на этот раз без улыбки, и вытянулся во фрунт.

Первое, что я ощутил в новом мире, кроме ярких цветов, было совершенно иное самочувствие. Мне казалось, что я стал весить очень мало и могу практически лететь.

Это было очень кстати, потому что твёрдая поверхность мира лежала далеко внизу, а я постепенно опускался к ней. В этот момент у меня и закрались мысли, почему никто не смог вернуться. Судя по всему, Лимб и Патала действительно выглядели, как слои пирога, и располагались один под другим.

Отличное наблюдение, а, главное, своевременное. Однако, я решил, что, зная проблему, я вполне смогу найти и её решение.

Глаза всё не могли привыкнуть к кричащим краскам Паталы. Трава тут была ярко-зелёной и ярко-голубой. Земля ярко-оранжевой, небо — переливающееся от зелёного до красного. И всё это максимально кричащее, забивающее восприятие света напрочь.

Не так я себе представлял себе мир монстров, но затем вспомнил предположение, что живоглоты пришли именно отсюда. Ну, в целом, их расцветка действительно больше соответствовала Патале, нежели Лимбу.

Летел я несколько минут, но какой-то особой скорости и свистящего в ушах ветра не было. Я приземлялся на ярко-красную трубу, видневшуюся подо мной. Конечно, был смысл взять чуть-чуть вправо, но я хотел оказаться ровно в той точке, куда мог упасть живоглот. Интересно, сколько прошло времени с тех пор, как София забросила его сюда?

Я посмотрел на хронометр, но он показывал что-то совершенно непонятное. Постучав по цилиндрику, я добился лишь того, что эти самые непонятные символы стали сменяться быстрее.