Жидкость сомкнулась над головой.
«Хотя по виду и не скажешь, — мелькнула мысль, — но драконье подношение — это что-то среднее между жидкостью и газом. Оно вязкое, будто необычайно густой туман, и при этом наполняет лёгкие, словно воздух. Вкус отвратительный, металлический… но дышать им действительно можно. Насчёт остальных свойств судить трудно, слишком многое в нём намешано».
Ранд попытался различить фигуру Байрона, но вскоре понял: видимость в этом вязком красном море почти нулевая. Мир вокруг растворился в густой мути.
«Я надеялся понаблюдать за действия Байрона, но в этой „жидкости“ видимость практически нулевая. Использовать Айну для слежки также будет слишком опасно».
Время тянулось мучительно медленно. Минут через десять тело начало согреваться: температура драконьего подношения постепенно росла. Но Ранду, наоборот, казалось, что становилось холоднее, ибо его кровь медленно уходила сквозь трубы.
И вот, спустя полчаса, начался обратный процесс. Байрон начал потихоньку вливать в его вены кровь малой виверны.
Вместе с первыми каплями крови боль обрушилась на него, будто тысячи жгучих игл вонзились одновременно в каждую жилу.
Глава 77.
Наследие падшего дракона. Часть Первая.
Чуть более 4 месяцев назад.
Мёртвый Даларанский Каньон.
С момента, как в воздухе распространился сладковато-горький запах порошка Последнего Дыхания, прошло чуть меньше часа. За это время битва изменилась почти до неузнаваемости: сражения со зверями становились всё ожесточённее, и постепенно чаша весов склонялась на сторону обитателей леса.
Они нападали отовсюду: пикировали с неба, вырывались из-под земли, волнами накатывали из далёкого леса, заполняя пространство гулом рева и шорохом тысяч лап. Первые полчаса враги казались лишь досадной помехой — большинство находилось на стадии Конденсации Ци, и закалённые в боях рыцари справлялись с ними почти без усилий. Трупы павших зверей исчезали в пространственных кольцах с какой-то невероятной скоростью.
Даже редкие представители второй стадии не представляли серьёзной угрозы и надолго не задерживались на поле боя. Карл, Ульрих и Драгс действовали слаженно, словно три клинка одного меча: их удары смыкались, дополняли друг друга и в считанные мгновения разрывали врагов на части.
Но поток не иссякал. С каждой минутой зверей становилось больше, и натиск становился тяжелее. Когти, клыки и ядовитые дыхания всё плотнее обступали рыцарей, и даже опытным бойцам становилось всё труднее сдерживать эту лавину.
Перелом наступил, когда на черные пески Мёртвого Даларанского Каньона вышло существо, отдалённо напоминающее легендарного Кирина. Его кожа сверкала электрическими искрами, глаза полыхали первородной яростью. Это был могущественный зверь на пике стадии Создания Основания — и с его появлением поле боя изменилось.