Следом, будто откликнувшись на безмолвный зов, хлынула новая волна — теперь уже множество тварей второй стадии. Но страшнее всего было то, что звери перестали нападать поодиночке. Будто кто-то невидимый связал их волю: они начали координировать атаки, отвлекать, окружать, подстраховывать друг друга, выискивать слабые места в обороне.

Рыцари вынуждены были отступить, сомкнув ряды в заранее подготовленной защитной формации Четырёх Стихий. Земля содрогнулась, когда они активировали совместную технику: «Тысячу Мечей Света». Сотни сияющих клинков обрушились на зверей, превращая десятки тел в кровавую пыль.

Но и этого оказалось недостаточно. Под напором чудовищ мечи света рассеивались, и вскоре первые твари достигли внешней линии обороны. Только благодаря расставленным заранее талисманам, натиск удалось хотя бы замедлить.

Талисманы показали себя чрезвычайно эффективными: их ослепительные вспышки и грохочущие взрывы разрывали зверей на куски, оставляя после себя лишь дымящиеся воронки и обугленные клочья плоти. Для существ первой стадии они становились смертельной ловушкой — одного спрятанного в земле талисмана хватало, чтобы отправить врага на перерождение. Но звери стадии Создания Основания были куда крепче: взрывы лишь ранили их, замедляли, сбивали с толку, но также разжигали их ярость ещё сильнее.

Однако натиск нарастал столь стремительно, что вскоре даже поля взрывных талисманов и объединённые усилия рыцарей перестали быть достаточными.

Подчинённые принца едва удерживали технику «Тысячи Мечей Света». Их лица бледнели, дыхание сбивалось, движения становились всё более неуверенными. Они вынуждены были раз за разом глотать восстанавливающие пилюли, но даже этого уже не хватало, чтобы поддерживать мощь техники на должном уровне.

Барьер, образованный формацией Четырёх Стихий, дрожал, словно натянутая струна. С каждым ударом когтей и рогов зверей в его поверхности расползались трещины, а мерцающий свет защиты заметно тускнел.

Охотнику Галику начало уже казаться, что ещё немного — и барьер рухнет, открыв путь десяткам яростных тварей. И лишь спокойная фигура принца Ранда, сидящего с закрытыми глазами посреди хаоса, позволяла ему сохранять самообладание. За всё время битвы в каньоне принц применил свою силу лишь однажды — и с тех пор не шевелился, словно терпеливо чего-то ожидая. Рядом с ним неподвижно стоял великий рыцарь Ларк, словно каменный страж, готовый в любую секунду обрушить свой меч на врагов. Их присутствие служило единственным якорем для старого охотника.

— Крупная добыча, наконец, заглотила наживку, — вдруг произнёс Ранд, открывая глаза.