Всегда можно выбрать более безопасный путь, начать заново, шаг за шагом… Но смогу ли я простить себе упущенный шанс? Ведь иногда промедление опаснее самой смерти.

Если я ошибусь с выбором — цена может быть слишком высока. Но разве можно чего-то достичь, хотя бы изредка не бросая вызов смерти? Нельзя надеяться, что Небеса дадут тебе время на спокойное развитие.

Бессмысленные сомнения. Если я хочу подняться выше всех моих предков, разорвать сковывающие нас оковы и обрести бессмертие и власть над собственной судьбой — я не имею права дрогнуть'.

Он глубоко вдохнул, тщетно пытаясь обуздать вихрь мыслей, но пламя амбиции лишь разгоралось в груди всё ярче, будто подхваченное невидимым ветром.

Когда они наконец достигли башни, старейшина взял у Ранда образец крови, объяснив, что это поможет в выборе наиболее подходящей малой виверны. На прощание он лишь коротко заметил, что вернётся за ним через три дня.

Вновь оказавшись под надзором Авеля, Ранд будто бы и не пережил важнейшей встречи. Он вернулся к тренировкам так, словно ничего не произошло. Но теперь каждое его движение, каждый вдох скрывали в себе иной едва уловимый подтекст: не только привычная дисциплина, но и желание заглушить царящее в нём нетерпение.

Он продолжил безоружные поединки против мечников: Ланя, Вэйя и Цзиня. Каждый бой становился для него больше, чем проверкой силы и опыта. Его целью было досконально изучить их боевые искусства: почувствовать ритм противника, научиться ловить малейшие колебания дыхания и Ци в теле, предугадывать каждое движение ещё до того, как оно начиналось.

Всё это время старался не думать о предстоящей трансформации, ибо понимал, что никакой пользы ему эти мысли не принесут. Поэтому он снова и снова возвращался в единственный мир, где всё было понятно и просто, — в мир боя.

Сражения, короткие минуты отдыха, наставления Авеля — так проходили часы, складываясь в дни напряжённейших тренировок.

Ранд показывал по-настоящему выдающиеся результаты — наравне с величайшими талантами в истории секты Огненного Дракона. Его прогресс был ошеломляющим: с каждым часом движения становились чище, удары — точнее, шаги — вывереннее. Всё реже его противники могли его удивить, всё труднее им было достать его клинками.

К исходу первого дня Авель наконец разрешил Ранду переходить в контратаки — и характер поединков изменился кардинально. Теперь Ранд сам создавал темп боя: использовал малейшие прорехи в защите, а иной раз сознательно подставлял руку или ногу под удар, лишь бы перехватить инициативу. Его тактика была дерзкой, порой безрассудной, но именно она позволяла одерживать редкие победы. И с каждым часом таких побед становилось всё больше.