Илиот хмыкнул от двери:
— Господин, мне бы в Академии вашу скорость обучения. Вы уже освоили её без активатора.
Я беззлобно буркнул в ответ:
— Вперёд, попросись в ученики к Закию, уверен, он будет рад.
Что-то по перекосившемуся лицу Илиота он не оценил предложения. Ещё…
Торопливо подставил металлическую чашу под стекающую кровь, не давая ей пролиться на лоскутное одеяло, что прикрывало девушку. Текла кровь гораздо сильней, чем я рассчитывал, вроде, сердце успело бухнуть в груди всего два раза, а натекло уже на три глотка. Похоже, защита тела опять ослабела в неподходящий момент.
Как назло, без активатора трёхсоставная техника лечения сорвалась, крюча пальцы.
Злясь, прорычал:
— Зерраум сортам зиарот.
В этот раз, с помощью, удержал. Наглядное свидетельство того, что мне нужно переделывать всё, вообще всё, потому как даже у трёхсоставных техник случались срывы. И в будущем они тоже могут случиться, причём в самый неподходящий момент, когда ценой ошибки станет моя жизнь. Вчера я наглядно в этом убедился.
Крови теперь половина чаши.
Девушке столько явно лишнее. Даже Креоду в своё время я давал меньше.
Значит, сделаю сразу два дела.
Девушка выпила на удивление легко. Всего-то и понадобилось приподнять её и ткнуть чашу ей в губы. Глоток, другой, как страховка на случай её слабости или стойкости её болезни.
Уложив её обратно, я отвернул рукав ханбока и долго оттирал им ей губы от следов красного. Затем напоил её обычной водой, чтобы смыть остатки состава с зубов и дёсен.
Вроде вышло неплохо.
Остальное отправилось во флягу.
Через пятнадцать минут я открыл дверь.
Листен застыл посреди комнаты, по которой всё это время метался. Я знаю, мне тени всё рассказывают.
— Я напоил её. До этого этот рецепт не использовали для борьбы с болезнью, поэтому я не могу сказать, как быстро он подействует. В обычном случае это занимало от двух десятиц до двух месяцев.
Листен выдохнул и глубоко поклонился:
— Господин, я вижу, что наследие величия вашего Дома всё ещё цело, для меня будет честью служить вам.
Я невольно растянул губы в улыбке, краем глаза видя десять теней, что окружали нас всех. О да, величие моего дома цело, проснулось после тысячи лет и желает вернуть ещё больше.
— Что же, тогда поговорим о том, ради чего я пришёл к тебе?
— Что за бред ты… Ох! — Листен опомнился, вскочил, склоняясь передо мной в глубоком поклоне. — Прошу меня простить, господин, это вырвалось из меня само по себе. Простите, меня, господин, я забылся.
Я хмыкнул. Мне тоже было тяжело. Пытаться объяснить, зачем мне нужно переделать техники, куда нужно смотреть в переделке и при этом ничего не сказать про Оскуридо и прочих Безымянных — это нелегко, да. Так что мою запинающуюся речь я и сам бы назвал бредом.