Шучу, конечно. Клятва, которую он принёс на алтаре, не позволяет ему рассказывать про состав ихора в моих жилах. Лгать про него позволит, а в остальном… Только если он хочет рискнуть гниением своего тела и жизнью сестры.
Илиот шагнул вперёд, но я уже положил ему руку на плечо:
— Оставь. Пойдём к себе, я вздремну, восстановлю жар души, а затем продолжим, — перевёл взгляд на хённама. — Продолжим же через пару часов? Нападёт десяток наглых реольцев на одного слабого и глупого адепта Скеро?
Кто-то из солдат попятился от моего взгляда, но хённам остался на месте, медленно, не опуская глаз, покачал головой:
— Не, ваша милость. Парням будет пора на посты.
Я ухмыльнулся:
— Жаль, жаль. Но я сделаю вид, будто поверил.
Обоз собрали у крепости немалый. Что по числу телег, что по количеству охраны. А вот командир всего этого подкачал, всего лишь гаэкуджа, Паладин, Прайм из Дома Илгал. Хотя кого я ожидал для рядового обоза? Гонгана? Клинка?
И мне, в общем, было всё равно, что и как он делает, и что происходит в самом обозе. Место для ночлега выделили, костёр, у которого кормят, указали, три телеги, которые охраняем в случае чего, назначили. Что мне ещё нужно?
Но не сегодня.
Я выругался под нос, стукнул грауха каблуками, заставляя его перейти на рысь.
— Почему оставил своё…
Перебил Прайма, ткнул пальцем вдаль:
— Там несколько раз сверкнуло, гаэкуджа, — пользуясь тем, что солнце сейчас было у нас слева и сзади, нагло соврал, — словно отсветы стали.
Прайм приподнялся на стременах, вглядываясь в склон, куда я ткнул пальцем. Конечно, ничего не увидел, но это не отменяет того, что там только что вырезали наш дозорный отряд.
Реольцы, конечно. Причём вырезали ловко, не дав никому убежать, а орать с такого расстояния… Без толку.
— Ничего не вижу, — протянул Прайм, недоверчиво покосился в мою сторону и повелительно махнул рукой. — Давай на место, адепт.
Я вздохнул. Никто не обещал, что это будет легко. Понизил голос, чтобы меня ненароком не услышали ближайшие воины:
— Гаэкуджа. Когда реольцы нанесли первый удар, я был в числе тех, кто принял его той ночью. Когда реольцы рвались к столице, я был в числе тех, кто сидел у них на хвосте и был тем, кто загнал их в ловушку гор Ожерелья и раздавил там. Я сам гаэкуджа и лишь за проступок перед Играми был лишён армейского жетона. Я командовал тремя десятками старших воинов и подчинялся напрямую гонгану Крау из королевского дома Умбрадо.
Прайм слушал меня, всё сильней и сильней поднимая брови, а едва я прервался на миг, делая вдох, как заговорил сам:
— И что?