Креод, всё ещё сжимающий окровавленный меч, сузил глаза и рявкнул, разрывая наступившую тишину:
— Да славится Умбрадо!
Понявшие, чего от них ждут, солдаты хором, вразлад протянули:
— Да славится Умбрадо.
Я довольно кивнул и продолжил:
— Враг в двух лигах. Когда мы окажемся ближе, по моему приказу вы все должны будете принять зелье Ярости Эскары. Обычно его используют лишь идары, ведь это очень редкий трофей, но для этого сражения я вскрою запасы.
Коротким кивком Креод дал понять, что понял меня.
Усиленный слух идара донёс до меня и шепотки, которые прокатились по солдатам, по большей части по новичкам, те, что были собраны Креодом, давно знали, что нельзя зря распускать язык.
Креод, который был к солдатам вплотную, услышал их тем более, но я опередил его рык:
— Да, всё верно, вы должны будете принять зелье, которое стали называть не иначе, как зелье Безумной ярости Эскары и безумие действительно может упасть на вас. Но это приказ. Выбирая между силой, которую даст вам зелье и безумием, которое может пройти мимо, я выберу ваши жизни, которые спасёт это зелье. Гаэкуджа Креод, раздайте Ярость, назначьте метателей реольского огня и выступаем, время не терпит.
— Слушаюсь, господин.
Двое Кровавых, что замерли в ветвях деревьев, медленно шевельнулись, разворачиваясь. Мгновение, и они рухнули вниз, одним движением обнажая мечи.
Возле Ариоса соткалась тень, через два удара сердца он доложил мне:
— Началось, господин, дозорные принцессы прошли засаду, не заметив её, и их уничтожили в отдалении.
Я кивнул и пригнулся к шее грауха.
— Вперёд! Хать! Хать!
Плевать на правильный темп скачки и здоровье лошадей. Остаток пути они выдержат даже галопом, а после… После у нас либо не будет недостатка в лошадях, либо их отсутствие станет меньшей из наших проблем.
Карету тряхнуло на колдобине, но принцесса Леве привычно упёрлась свободной рукой в стенку, не отрываясь от чтения прошения. Ритуалы, в которых тратилась кровь не только жертв, но и её собственная, выматывали и отнимали всё время. Только в пути можно было чуть отдохнуть и заняться делами, обычными делами. Пусть она всего лишь дочь, но Леве никогда не желала быть лишь красивой разменной монетой в браке, который должен в будущем укрепить один из Домов королевства и сам королевский род.
Принцесса Леве дочитала, презрительно наморщила носик. Очередной самовлюблённый глупец, который думает, что королевский род выделит ему денег лишь за умение многозначительно запутывать простые вещи и марать бумагу своими глупыми комплиментами. Кем он её считает?