А затем темнота протаяла, открывая мне скрытые в ней фигуры.

Позабыв о боли, я рванул вперёд, прямо сквозь ещё летящие в меня клинки, но всё равно опоздал.

В ослабленного, замедленного моими тенями Кровавого со спины вцепился Истий, смахнул ему половину головы, но тут же сам застыл и уронил меч, глядя на руку, что пробила его насквозь.

Последний из Кровавых небрежно стряхнул его тело в сторону, правой сжимая горло принцессы Леве. Хрипло приказал мне:

— Замри! Или она умрёт, раз… Ты⁈

Я тоже кивнул в узнавании. Трайдо. Так вот, как ты выглядишь.

Я и не подумал послушаться его приказа. Тем более не послушали его мои тени.

Они не слушали его потому, что у них был лишь один господин — я. Что им до жизни принцессы какого-то Скеро?

Я не послушался потому, что видел печать, которую складывала хрипящая принцесса. Едва ли не один в один, как переделанная Листеном под меня.

Херристра сортам.

Когда Трайдо понял, что я ослушался и прыгаю вперёд, ему не хватило сил, чтобы пробить голубую плёнку защиты тела принцессы Леве, сил, отобранных моими тенями, а затем принцесса повисла гирей на его руке.

Через миг я ударил Трайдо Устрашением, а затем снёс с ног их обоих, вбил Трайдо в грудь ледяной меч, уже привычно целясь точно в сердце.

Эпилог

Принцесса Леве с трудом разжала хватку мёртвых пальцев на своём горле, откатилась в сторону, надрывно кашляя, справившись с первым вдохом, не вставая, пнула каблуком труп:

— Мерзавец, чуть шею не сломал.

Охнув, с трудом поднялась на четвереньки, так, на них и добралась до Истия, сложила первые печати, едва шевеля губами.

— Зерраум…

Её оборвал усталый голос:

— Мертвецам лечение не поможет.

— Нет!

— Да. Он мёртв, принцесса Леве, смиритесь с этим.

— Ты!

Она обернулась, упёрла полный гнева взгляд в того, кто разрушил её надежду, стиснула зубы, запирая в себе клокочущую ярость. Этот человек спас её, он не заслуживает ни гнева, ни обиды, как бы ни жестоки были его слова.

Тем временем незнакомый идар, тяжело, упираясь в колени, поднялся, с трудом разогнулся и кивнул:

— Да, я, ваше высочество.

Леве непонимающе моргнула, не улавливая смысла фразы, как вдруг зацепилась взглядом за меч в теле последнего из предателей. Очень и очень знакомый меч. Не самая дорогая сталь, голубеющая сейчас сквозь кровь, не самая удобная рукоять, да и мастер ничем не знаменит, но это точно меч, который она в тот день могла взять, не ставя никого в известность и не залезая ни к кому из подданных в долг.

Ошеломлённо подняла взгляд.

Он изменился с тех пор. Стал выше, шире в плечах, обзавёлся щетиной, которая сразу прибавила ему лет пять возраста, странной налобной повязкой, которая поменяла ему взгляд.