Обновить исчезающую защиту тела я сумел и так, уже три дня как обходясь в этом без звукового активатора. Но следующую технику я ещё не настолько хорошо знаю, да и бывает, она у меня срывается.
Сейчас я не могу позволить себе такого срыва.
К Ребелу хлыст, сейчас мне нужны обе руки.
Первая пара печатей
— Исит, — с трудом вытолкнул первый слог активатора.
Вторая пара
— Узарр, — через боль распухшего языка осилил и это.
Третья печать.
— Аххау.
Вот прорычать это удалось отлично — опалённое горло было для такого в самый раз.
Но жар души сорвался, вырвался из моей власти, добавил боли и огня внутри меня, раздирая руки.
В груди уже почти не было воздуха, повторить активаторы не выйдет.
Ощущая, как стягивает от жара лицо, как лопаются губы, я медленно потянул в себя воздух.
Нет, это не воздух, это словно сам огонь.
Рот, горло, грудь вспыхнули болью, будто обугливаясь. В голове потемнело, словно я вдыхал не воздух, пусть и раскалённый, а яд реольцев, яд, который мог действовать и на идаров.
Меня шатнуло, ноги ослабели, но я сумел набрать полную грудь пылающего воздуха, заставил себя поднять руки, а через миг захрипел:
— Исит узар… аххау.
Не сорвалось, в этот раз жар души я удержал, довёл до ладоней.
Из моих рук ударило серым потоком толщиной в моё тело. Таран, как просто и незамысловато называл эту технику Закий, предназначенный для выбивания дверей и сооружения дыр в стенах.
Купол «херристра аут» хрустнул, проломился, покрылся трещинами, в которые тут же хлынуло пламя.
И я.
Откатился в сторону, ломая своим телом торчащие из песка шипы, вскинул левую руку, создавая на ней «тум», а на правой восстанавливая воздушную плеть.
С наслаждением, невзирая на то, что холодный воздух резал рот, глотку, грудь словно ножами, вдохнул, ощущая, как проясняется в голове, а к телу возвращается сила, и оскалился.
Ну всё, парни, вы меня разозлили.
Я привычно открыл глаза при первом же ударе утреннего колокола. Всё как обычно. Кроме тяжести в голове.
Вчера мы все хватили лишку. Сначала парни в желании победить, затем я в желании наказать их за свою боль и страх.
И я победил, да, но так, что учителю Закию пришлось лечить не только меня, но и парней. Одной и той же пятисоставной техникой. Да…
У меня серьёзно пострадали лёгкие и, вообще, всё, чем дышать. Да так, что всё начало опухать и перестало хватать воздуха. Парни же… Ну, в общем, там у каждого своё было. Хорошо ещё, что обошлось без отрубленных рук, ног и выпущенных кишок. Но и того, что получилось, хватило, чтобы даже Закий не заикнулся о продолжении тренировки, хотя солнце ещё стояло высоко, а приказал ползти в замок и отдыхать.