Молак перебил меня:

— Стойте-стойте-стойте! — впервые я видел, чтобы Молак так яростно мотал головой, будто живой человек, будто моё отражение в зеркале. — Господин, вы такие вещи говорите…

Ограк хмыкнул:

— Да уж. Такого я ни разу и не слышал. Вот уж вы, господин, на выдумку богаты.

Я нахмурился:

— Что?

— Господин, — Молак развёл руками. — Предки — это не люди, пусть и похожи на нас. Разделить ложе? Слыхал, такое бывало, но дети? Это невозможно.

— Невозможно?

— Ни разу, ни одна девушка во всех королевствах, будучи в своём уме, не заявляла, что понесла ребёнка от Предка.

Я оглядел ухмылки на лицах теней и придержал при себе замечание, что, вообще-то, не все из Предков были мужчинами. Уже ясно, что я услышу в ответ.

— Тогда продолжай объяснять, Молак. И так, чтобы мне не пришлось додумывать всё за тебя вам на забаву. Итак, то, что вы вернулись из небытия — это не случайность.

Я очень внимательно глядел при этом на Молака и клянусь то ли мёртвым, то ли немёртвым Ребелом, на его лице мелькнула тень улыбки.

— Конечно, господин. Для начала, мы… Мы — это изначальные тени, созданные самим Ребелом. Если он пал, то мы тоже должны были бы исчезнуть окончательно.

— Недоказуемо. И противоречит тому, что ты рассказывал раньше, — я не удержался. — Ну, помнишь, о том, что вас привязали к крови Оскуридо, потому как Ребелу не нужны были такие слуги, а им нужны были. Прошла тысяча лет и случайным образом кровь нескольких потомков Оскуридо соединилась со мной.

На этот раз на лице Молака я увидел нескрываемую улыбку:

— Случайно?

— Разумеется, — изумился я. — Будь это планом Ребела, то вы бы не ждали тысячу лет, а я бы получил с детства нужное воспитание, не боялся бы вас и темноты, да и Ребела бы любил, а не, — я сбился на миг, а дальше продолжил уже с меньшим жаром, — боялся бы его возвращения.

Снова я вспомнил про подвал замка Денудо. Про сундуки матушки, где под замком и её печатью лежали не книги с печатями из Академии, а молитвы и страшилки про Ребела.

Не молились в нашем крошечном храме о том, чтобы Безымянный не вернулся. Не рассказывали мне про него страшилок на ночь. Безымянный и Безымянный. Ну, ругаются им в сердцах, ну, клянут его. Кто, что, зачем? Для меня это были не более чем строки из истории, которую преподавал сабио Атриос. Далёкая-далёкая история, которая коснулась меня только тогда, когда Флайм впервые услышал про моих теней и тут же захотел убить меня.

Возможно, я сейчас подозреваю матушку совершенно напрасно. Ведь я справедливо заметил Молаку, что знай родители о тайне моей крови, то подготовили бы меня с детства. Мало ли по какой причине матушка не желала видеть те старые сборники молитв? Но Молаку я о своих подозрениях ничего не скажу.