Облизав губы, всё же отвернулся и зашарил взглядом по камере. Вот он, глиняный кувшин на табурете. Подхватил его, жадно припал к горлу, давясь и вливая в себя больше, чем вмещалось в рот, заливая шею и грудь водой.

Ничего, самое то, чтобы прийти в себя. Лучше было бы только вылить этот кувшин на голову.

Отставил его обратно, снова оглядел теней. Молчат. Палятся. Все, даже безымянные.

Ну ладно. Спрошу сам.

— Вернуть к жизни, значит?

Молак медленно кивнул, не опуская взгляда, продолжая неотрывно смотреть мне глаза в глаза:

— Да, господин. Думаю, в этом и был смысл уничтожения всей крови Оскуридо. Сильнейший род королевства был сильней всего связан с Предком Ребела. Можно говорить, что они были его истинными потомками, теми, кто принял в себя больше всех его ихора.

Я покрутил рукой, подгоняя Молака:

— Дальше, дальше.

— У каждого из Предков, господин, были свои уникальные силы. Предок Химедо, который основал Реол, управлял водой во всех её проявлениях, Предок Дисокол воздухом, Предок Салир пустотой, Предок же Ребел управлял тенями.

— Я догадался.

Молак чуть наклонил голову к плечу:

— Мне продолжать, господин?

Я молча поднял руку и прикрыл ей рот.

— Они с Предком Аманией составляли пару противоположностей. Она свет, он тени, но при этом он был безоговорочно сильней её. Мы утратили воспоминания о последних битвах, да и о многом другом, но раз уж все Предки оказались ранены, то теперь мы, тени, последние свидетели силы Предка Ребела, можем утверждать, что он был гораздо сильней своих братьев и сестёр. Лишь вместе они сумели справиться с ним и то, получив множество ран. Уверен, желай он этого, он бы убил половину из них.

Я всё же не выдержал, отнял руку ото рта и спросил:

— Так почему же не убил?

— Потому что он любил своих братьев и сестёр.

— Здорово, но есть одно возражение, — я потёр лоб. — Все истории о тех временах гласят, что он напал на них первым и ударил в спину кого-то там, — историй я, вообще-то, не читал, а лишь пересказывал строки из тех же молитв. Как там было? — Пролился ихор Предков, ударив в спину, Безымянный…

Я замолчал, уставился на Молака, требуя объяснений. Или, скорее, ожидая, что же он ответит мне на это, потому как ничего более не помнил из тех молитв, да и не читал те куски.

Тот лишь развёл руками:

— Всё возможно, господин.

Прежде чем я изумился ответу, внезапно заговорил Ограк:

— Я не помню этих событий, но Предки, вообще-то, не только восседали на тронах и глазели на пиршества и Игры. Они были воинами и сами, бывало, открывали Игры схватками и не раз ранили друг друга на глазах тысяч собравшихся идаров. Ребел, бывало, выходил и один против двух своих братьев или сестёр. И ничего, лишь хохотал, получив очередную рану. Что с того, что он кого-то там ударил, пусть и в спину? Не убил же.