Омер пришёл в себя, заорал:

— Нападайте, нападайте, пока у нас есть шанс!

Сам ударил первым, повторив удар каменными шипами, что бьют из земли, добавил к ним ветер каменных шипов.

Кровавый резкими ударами меча отбил то, что летело ему в голову и грудь, от остального и не подумал уйти в сторону. Остался на месте, заполучив больше десятка новых ран.

Через миг на него налетели солдаты, окружили, принялись наскакивать, суматошно рубя мечами.

Кто-то успевал нанести рану, кто-то отлетал в сторону, зажимая обрубок руки или и вовсе держась за распоротое горло.

Но с двух сторон из дыма и кустов вдоль дороги набегали ещё воины отряда, сменяя раненых и убитых, Омер бил и бил, содрогаясь от пропускаемого через печати потока жара души. Только раны Кровавого заживали на глазах, а плёнка крови поднималась всё выше и вышел.

Омер понял — это конец.

И тут раздался вопль:

— Дорогу, дорогу, вашу итить!

Воины в одном месте хлынули в стороны, из-за их спин выскочил какой-то солдат, с залитым кровью лицом, хекнул, метнув из-за спины какую-то сеть с камнями на краях.

Кровавый крест-накрест перечеркнул воздух перед собой Дождём клинков рассекая верёвки сети, часть её пролетела мимо, часть опала вокруг Кровавого, камни утяжелители рухнули ему под ноги, внезапно раскалываясь на каменных шипах, что все так же окружали его, и разливая вокруг себя чёрные маслянистые потоки.

Омер выпучил глаза, сообразив, что видит перед собой, и вдруг вспомнив рассказ Лиала о его экзамене в Академии, вскинул руки, складывая новые печати.

Сообразил, что это была вовсе не сеть и Кровавый, рванулся, сдирая себя с каменных шипов, пробивших ему ноги, но Омер успел первым.

Или вторым, тут как поглядеть.

Кровавый впечатался в накрывший его голубой почти прозрачный купол, а через миг огненная реольская смесь, на которую упал метко брошенный горящий обломок, с рёвом полыхнула.

Купол покрылся тонкими трещинами, загудел, зазвенел яростным перестуком.

Омер прокусил губу, вливая из сердца весь поток жара души, который только был способен пропустить через своё тело, но понял — всё равно проигрывает — трещины на куполе становились всё толще.

Вот через них хлынули острые языки огня — трещины стали сквозными.

Вот в трещину просунулось жало меча.

Вот в десятке мест купол прошибли призрачные мечи.

А затем купол со звоном рассыпался на сотни осколков, выпуская ревущее пламя и огненную фигуру.

— Бей! Бей тварь!

Перепрыгивая через потоки пламени к горящему бесстрашно ринулись все, кто ещё стоял на ногах.

Омер облизал окровавленные губы, дрожащей рукой ухватил слезу Амании на груди, втягивая в себя запасённый в ней жар души чужих молитв.