Истий гневно упрекнул:

— Подданный раз, подданный навек!

— Ну уж нет, — лица Кровавого предателя не было видно, но насмешку в его голосе можно было едва ли не ощущать, как что-то липкое и противное. — Только не в нашем случае. Как по мне, говорить тому, кто едва ли не бессмертен о вечном служении — сущее издевательство. За тяжкие убийства дают не больше двадцати лет каторги. Я уже отбыл три таких срока, не пора ли мне на свободу, ваше высочество? Как там, кстати, с вашим даром от Предка? Не получается воздействовать на меня, верно?

Леве попыталась ещё раз, ещё раз потянулась к крови, которая должна была наполнять Кровавого предателя и тех, кто стоял рядом с ним. И снова ощутила, что ей не хватает какой-то малости, чтобы он услышал её приказ и не смог воспротивиться. Она ощущала всех Кровавых вокруг, могла заставить двух своих телохранителей рухнуть, вопя от боли, но не могла провернуть то же самое с предателями.

Всё, что ей оставалось, это признать поражение и выдохнуть на ухо Истию:

— Его кровь мне неподвластна, у меня не выходит приказывать им.

Кровавый предатель кивнул, даже не скрывая, что слышал и этот шёпот:

— Рад слышать, что вы можете признавать поражение, ваше высочество. Так, может, прикажете и охране сложить оружие?

Истий прорычал, поднимая меч в первую позицию:

— Не дождёшься!

Кровавый предатель тоже вытащил меч:

— Честно говоря, я и не рассчитывал.

Пулик недоумённо спросил:

— К-куда это господин так рванул?

Тройка отставших от Лиала солдат, замерла на месте, крутя головами и пытаясь сообразит, что делать дальше.

Рёв Креода будто пнул их, заставив сорваться с места и рвануть туда, куда он изначально и направил их. Прямо по дороге. И неважно, что сам господин Лиал отправился куда-то в другое место. На то он и господин, чтобы самому себе отдавать приказы и менять решения, а им нарушать приказ своего ужасающего гаэкуджи — себе дороже.

Влево, огибая место гибели идара-предателя и гоня прочь мысли о том, что делать им при встрече с таким врагом. Вправо, обходя истыканную стрелами повозку. На ней, видимо, отдыхали солдаты охраны. Теперь их отдых стал вечным.

И тут тройка замерла.

Впереди, стоя посреди груды изрубленных тел, замерла фигура в плаще с тьмой под капюшоном.

Старший из тройки сглотнул.

Только этого не хватало.

Ему бы хотелось, чтобы это оказался союзник, один из телохранителей принцессы, да только мертвецы в приметной броне у его ног говорили сами за себя. Телохранитель принцессы не будет убивать своих же соратников.

Если только…

Из темноты капюшона раздалось пренебрежительное: