Это было похоже на безумный, смертоносный пинг-понг, где я был одновременно и ракеткой, и столом. Они стреляли — я ловил их заряды на свои ладони, которые за мгновение до контакта превращались в два небольших, идеально гладких щита. С хирургической точностью разворачивая ладони под нужным углом, я отправлял их смертоносные «подарки» обратно. Не в тех, кто стрелял, нет. А в их врагов на противоположной стороне.

«Браво, Сеня! — восхитилась Алиса. — Ты сейчас сожжешь все калории от поварских пирожков за десять секунд, но, черт возьми, как это эффектно! Я, конечно, знала, что ты отмороженный, но чтобы до такой степени…»

— Вы куда палите, уроды безглазые⁈ — взревел один из людей Германа, когда его товарища зацепил шальной заряд «Клинков Дракона». Он рухнул на пол, хватаясь за дымящуюся рану.

В ответ прилетела еще одна очередь, уже вполне прицельная.

«Прекрасно, — одобрительно хмыкнула Алиса. — Ты превратился в самую дорогую и желанную пиньяту в этом городе».

Люди Шена, как настоящие профессионалы, начали занимать укрытия за опрокинутыми столами и вести прицельный огонь. Громилы Германа, привыкшие брать числом и наглостью, перли напролом, неся потери.

Но это была лишь прелюдия…

Дядя Герман взревел от ярости, видя, как его люди гибнут в этой бессмысленной перестрелке. Вокруг его массивной туши с гудением вспыхнул плотный, мерцающий силовой барьер. Это был явно дорогой военный артефакт, способный выдержать прямое попадание из малого орудия. Из потайных панелей на его предплечьях с шипением выдвинулись два массивных ствола плазменных пистолетов. Он стал похож на ходячую осадную башню. Злую и очень потную.

— Шен, гнида узкоглазая! Я лично вырву твой позвоночник и сделаю из него вешалку для своего нового костюма! — проорал он и открыл ураганный огонь. Шквал голубоватых плазменных сгустков полетел в сторону его оппонента.

Лорд Шен даже не шелохнулся. Он просто поднял руку. С легким, почти невесомым, презрительным жестом. И все вокруг него пришло в движение. Огромные куски бетона, вырванные из пола, обломки бархатных кресел, рваные листы металла, хрустальные осколки — все это поднялось в воздух. Они закружились вокруг аристократа, формируя смертоносный, хаотичный вихрь.

Первые плазменные заряды Германа врезались в этот щит из мусора. Бетон крошился, металл плавился, но защита держалась, поглощая удар за ударом.

— Грубая сила, — с презрением произнес Шен. Его голос, усиленный Даром, разнесся по всему залу, перекрывая шум боя. — Признак примитивного ума и плохого воспитания.

Он взмахнул рукой, и несколько острых кусков арматуры, словно управляемые копья, вырвались из вихря и полетели в Германа. Те с оглушительным лязгом ударились о его силовой барьер, высекая снопы искр.