— Мне плевать, что они сказали! — голос Киры сорвался. — Я знаю, что я видела. И я знаю, что это связано с Сеней. Я это… чувствую. Будто он был там. В самом центре этого ада. И что-то… что-то с ним произошло. Что-то страшное.

Она снова посмотрела в окно. На город, который жил своей жизнью, не замечая маленькой трагедии одной девушки. Не зная о богах и монстрах, которые делили его небо.

— Я должна его найти, — прошептала она, и в ее голосе, помимо страха, прозвучали новые, стальные нотки. — Даже если для этого мне придется спуститься в самый ад. Может быть он в плену и страдает? Может быть его там пытают?

Лена молча прижала ее к себе. Она не знала, что сказать. Любые слова были бессмысленны. Буря, пронесшаяся над городом три дня назад, была не просто утечкой газа. Она была предвестником чего-то большего. И Кира, сама того не зная, чувствовала приближение новой, еще более страшной бури. И в ее центре, так или иначе, снова будет он. Сеня.

Первое, что я почувствовал, — это шелк. Невероятно мягкий, прохладный, он струился по моей коже, как вода. Второе — тихий, убаюкивающий плеск воды. Третье — запах. Тонкий, сладковатый аромат персиков и чего-то цветочного.

М-м-м-м… падазрительна! Последнее, что я помнил, — это боль. Огонь. И бездонную, хищную пустоту, которая смотрела на мир моими глазами. А теперь… теперь я… кажется, лежал в кровати, размером с небольшую парковку, и вдыхал аромат, как в дорогом спа-салоне.

Я медленно открыл глаза.

И моргнул. Потом еще раз. Потому что мой мозг отказывался принимать то, что видели мои глаза.

Высоченный потолок, расписанный херувимами и обнаженными нимфами, которые, кажется, занимались чем-то не очень приличным. Стены из полированного до зеркального блеска розового мрамора. У стены — небольшой фонтанчик, из которого журчала кристально чистая вода. Вокруг него застыли в изящных позах мраморные статуи обнаженных девиц. Они были настолько реалистичны, что я на секунду испугался, что они сейчас подмигнут мне. Гигантские окна от пола до потолка были зашторены тяжелыми бархатными портьерами, сквозь которые пробивался мягкий дневной свет.

Это была комната не для короля. Это была комната для божества с очень специфическими вкусами и безлимитным счетом в банке.

— Что за?.. — я попытался сесть. И тут же осознал четвертый, самый главный факт.

Я был абсолютно голый.

Мой взгляд метнулся по комнате. Вся моя одежда — рваный поварской китель, многострадальные клечатые штаны, разбитый шлем, даже ботинки — все это лежало на бархатном кресле у кровати. Не просто лежало. Было идеально выстирано, выглажено и аккуратно сложено стопочкой. Даже шнурки на ботинках были завязаны в аккуратный бантик.