Наверное, на короткое время он все-таки потерял сознание, потому что пришел в себя уже полулежащим в кресле. В салоне ничего не было видно из-за сильной задымленности. Из хвостового отсека слышался захлебывающийся кашель.

«Надо помочь остальным надеть маски», — вяло подумал Стас, но так и остался в кресле.

Шевелиться не хотелось, всем телом овладела прямо-таки смертельная усталость. В дыму мельтешили чьи-то тени, в одной из которых Стас узнал Звоницына.

Самолет по-прежнему падал.

Преодолев слабость, Стас придвинулся к иллюминатору, отодвинул штору и невольно вздрогнул: двигатель полыхал огнем.

Неожиданно из расположенных сверху динамиков раздался мужской голос:

— Говорит командир экипажа. У нас возникли сложности и мы совершаем вынужденную посадку. Прошу вас сохранять спокойствие. Сядьте в свои кресла, пристегните ремни и пригните голову к коленям.

Голос пилота был настолько спокойным и невозмутимым, что у Стаса появилось сомнение в том, что это говорит живой человек, а не прокручивается запись. Но сейчас разбираться в таких мелочах не было ни времени, ни смысла — самолет стремительно падал, и сквозь серую пелену за иллюминатором уже проступала синева далекой земли.

В ответ на речь пилота раздались приглушенные кислородной маской матюги. Стас узнал голос Звоницына.

«Надо же, у него еще есть силы возмущаться», — подумал он.

Лично у Стаса ни на что сил не осталось. Ну разве лишь на то, чтобы пригнуть голову к коленям. Сделав это, он зажмурился. Теперь он видел только темноту.

В тот миг, когда раздался еще один взрыв, луч памяти вдруг отчетливо осветил детскую комнату — груженные кубиками машины, одноухого зайца на подоконнике и парящий в пустоте самолет…

Сознание возвращалось медленно и как-то обрывочно. Сначала Стас понял, что лежит лицом вниз, и на спину давит что-то тяжелое, как будто Бог без всякого предупреждения вдруг сделал его черепахой, и теперь он вынужден будет всю жизнь таскать на спине панцирь.

Потом пришло осознание, что в воздухе сильно пахнет паленой резиной… Неподалеку кто-то стонал…

— Эй, — позвал Стас. — Кто здесь есть живой?

Стоны стихли и слабый голос, отдаленно напоминающий Звоницына, прохрипел:

— Это я… Юрка… кто здесь?

— Стас.

— Стасик! Помоги мне! Меня зажало — не могу пошевелиться…

— Я и сам тут зажат… кажется, собственным креслом… сейчас попытаюсь выбраться…

Стас огляделся: прямо перед ним светлела кожаная обивка соседнего кресла. Можно вцепиться в него и, подтягиваясь, попытаться выбраться. Но прежде нужно освободиться от ремня безопасности. Это оказалось не так-то легко: собачка замка заела и никак не желала поддаваться. Кстати, он только сейчас заметил, что на лице нет кислородной маски. Видимо свалилась при падении.