— Я всё ещё не понимаю, что тебя взбудоражило, Ерофеич? — бросил Невельской от дверей. — Есть некий культ, который душит людей по всему миру. У индусов, если не ошибаюсь, кто-то чем-то подобным промышлял. Хороший след, есть над чем работать ОБР. Отправь их в командировку, пусть копают. Или финансирования не хватает?

Последнюю фразу молодой князь произнёс с иронией. Объединённое бюро расследования имело прекрасное финансирование и ни в чём не нуждалось. Следователи могли не только в индийские княжества съездить, ведя расследование, но и в космос слетать. При достаточном на то основании, разумеется. И отчётом о расходовании средств.

— Туги, это те индусы, которые душат свои жертвы во имя Кали, стремятся скрывать преступления. Я специально уточнял, потому как эта мысль пришла не одному тебе, — отозвался Хабаров. — Да и не работают они за пределами полуострова — смысла нет. Здесь же никто не верит в языческий их пантеон. Самойлов утверждает, что во всех смертях виноват один человек — некий «видящий» католического пророка. Более того, он утверждает, что уже сталкивался с ним.

Тут Борис Ерофеевич с вопросом взглянул на благовещенского владетеля. Тот пояснил.

— Это всё с той же истории с Игорем в империи — Самойлов с ним там в командировке был. Душитель придавил сильного мага, которого преследовала команда, и ушёл не оставив следов. Никто его не видел. Значит, он считает, что тот по всему миру колесит? Ещё один ватиканский палач?

— Ты про того смертеца из Милана?

— Про него. Согласен, Борис, пахнет это дело дурно.

— Вы меня простите, господа владетели, но мы сейчас что обсуждаем? — подал голос Невельской. — Массовые убийства? Других дел нет?

— Лёша, странно это всё просто, — Хабаров не стал спорить с молодым князем. Напротив, тон его был, скорее, извиняющимся. Мол, понимаю, что на ерунду драгоценные часы собрания тратим, но вот так. — И на душе мне неспокойно. Будто закручивается что-то вокруг нас, а мы и не ведаем.

— Что ж сразу не сказал! — поморец приблизился. — Версии нам тут речёшь, а у самого предчувствия!

— Тревога, скорее.

— С чем хоть связана? — спросил Невельской. — Понимаешь?

Хабаров сморщился. Было видно, что говорить об этом ему не хотелось.

— Не знаю я, Лёша. Ощущение, как перед инициацией — в каждом событии знаки чудятся. И на душе волнение, будто на приближающуюся грозу смотришь. Которая всё небо уже закрыла и вот-вот разродится. Словно что-то случится скоро, а ты знаешь, но помешать никак не способен. Маета, в общем, а не тревога. Но началось всё после убийства Гурского.