— Если коротко, то такие случаи зафиксированы по всему миру. Первый — три года назад. Если все их совершает наш знакомец из Гуанчжоу, то из командировок мужик не вылазит.

— Сколько?

— Тридцать два случая. Откинь процентов десять на погрешность и подражателей — всегда ведь найдется тот, кто попытается выдать своё преступление за продолжение серии одного человека.

— Так много? — Самойлов был удивлён. — А география? Примерно, хотя бы?

— Не встретил схожих убийств только в Африке и в Америках. И в индийских княжествах! — не удержался и мстительно добавил Алмаз.

— Ну, Африка — это понятно… — протянул Глеб, подразумевая, что Чёрный континент большей частью не имеет сношений с прочим миром. Не по причине отсталости, как считали обыватели, уверенные, что африканасы до сих пор бегают по джунглям и бушам в юбках из листьев. Просто иной уклад, иное мировоззрение, плюс более чем достаточная сила племенных союзов, чтобы с таким образом жизни считались все остальные. Как результат, в новости Африка попадала очень редко. — А в Америках-то почему тишина?

— Мне кажется, — последнее слово татарин подчеркнул. — что убийца не работает там, где события не дадут «кругов на воде».

— Поясни, — не сообразил Глеб.

— Каждое убийство, если посмотреть внимательно и сравнить с прочими, не имеет значения само по себе. Это как… — Алмаз замялся, подбирая правильное сравнение. — Удар в слабое место кирпичной кладки, понимаешь? Можно долбить кувалдой весь день, но есть умельцы, которые способны обрушить стену одним ударом. Так и наш убийца делает. Я уже начал отслеживать последствия, которые пойдут после смерти Гурского, но пока ничего не увидел.

— Ты хочешь сказать, что «видящий Экхарта» убивает с целью пустить круги по воде? — недоверчиво уточнил Самойлов. Его рациональный разум без особого желания рассматривал данный мотив.

— Как вариант, — не стал настаивать на своей правоте Юсупов. — Просто подумал так, когда обнаружил, что он не работал в Африке и Америках. Африканасы закрытые, даже к сети толком не подключены, а Америки — колониальная глушь.

— Звучит как бред, — не стал скрывать свою точку зрения следователь.

— Ты письмо-то почитай всё-таки. Я там набросал ссылок на последствия, которые возникли после убийств видящего.

— И никто, кроме тебя, не связал эти факты?

— Может и связал, да молчит. Огласку действиям видящего никто придавать не планирует.

Глеб задумался. Допустим, что татарин прав, хотя и верится в такое с трудом. Допустим, что убийца Экхарта уже три года носится по всему миру, устраняя людей безо всякой системы и мотивов. С учётом того, что его хозяин пророк, это заставляет подозревать какой-то очень проработанный план. Вот если бы его разгадать, тогда видящего можно попытаться взять. Но как это сделать? Пророк видит будущее, можно даже предположить, что он может предсказать и поведение охотников на него. Играть против пророка, если следователь хоть что-то понимал в этом, можно лишь при наличии собственного предсказателя. А Антошин похищен. Замкнутый круг!