Взять ванов Обой. Представители внешней разведки соседнего государства, официально находящегося в натянутых отношениях с империей. Они приезжают в Пекин — зачем? Просить его о помощи и помочь ему — и это объяснимо. Как и их осведомлённость о происходящем. Даже неожиданный, а главное, бескорыстный дар паука, шефа маньчжурской разведки. Это тоже можно было принять как проявление неизвестных ему мотивов. В конце концов, он слишком недавно играет в го на поле такого размера и многое может не понимать.
Объясним был и приём у императора сразу после провала миссии с наркоторговцем. Да, он должен был вдоволь испить неодобрения господина, но вместо этого провёл вечер за утонченной беседой, поскольку вмешалась политика. Яньлинь фактически являлась младшей женой похищенного русского пророка, а с последним у Чжу Юаня сложились отношения, назвать которые можно было бы дружескими. Если, чем только предки не шутят, на вершине мира дружба и приязнь могли существовать.
Но каждый следующий день запутывал происходящее все больше. Благовещенское княжество официально отказалось от поисков своего провидца, объявив награду за его голову — мёртвую голову! Стремительно остыли отношения с русскими и маньчжурами, из столицы выдворили Обойев. На сей счёт император соизволил дать пояснения — Антошин оказался предателем и сменил сторону. Капля логики в море безумия — что-то такое Яо и предполагал. Даже удивительно, что на это потребовалось столько времени.
На некоторое время ван Ло вернулся к выполнению своих прямых обязанностей. За два, а то и три дня мир вернул реку событий в понятное русло. Он пытался найти гуафанга — безрезультатно, тот жалил в ответ. Агенты молчали, полиция разводила руками, верные продолжали умирать. По одному-два в день — эти случаи даже удавалось скрыть от общественности.
Это могло продолжаться достаточно долго. Мятеж «Нового пути» уже не наносил прежнего вреда стране, и, кажется, даже император перестал считать поиски гуафанга приоритетной задачей. Особенно в свете того, как его гвардеец топчется на месте.
В какой-то момент Яо даже стал считать себя одержимым. Он сам видел таких людей, зажжённых одной лишь идеей, подстраивающих все факты под гребёнку нужных выводов. И уже был готов идти к императору и просить снять его с дела, возможно — принять его отставку. Нет большего позора для господина, чем слуга, который не сделал всего надлежащего.
Затем — приказ отправляться в провинцию Гуандун. Никаких объяснений, даже личной встречи с монархом не произошло — распоряжение просто передали на бумаге. Захотелось возмутиться, даже оспорить решение господина — столько всего ещё нужно было сделать в столице! Но подняли голову поколения предков, стоявших подле трона, даже те, кто поднимали на копья выродившуюся династию. Глянули сурово, поблескивая глазами, полными потусторонней зеленью. Затянули про долг, смирение, про то, что служить государю — это ещё и усмирять свою гордыню. Может в будущем и выясниться, что император ошибался, а он, последний Ло в роду, был прав, но сейчас имелся приказ и его следовало выполнять.