Вторую ночь после отплытия с Сардинии я провел на палубе. Под утро даже стало немного зябко: над головой висели миллиарды звезд, среди которых мне показалось, что летит горящая точка. Протерев глаза, всмотрелся: красная точка медленно плыла по небу, немного выделяясь среди разноцветно сияющих звезд. Что это могло быть? Метеорит, астероид, отражавший свет звезд? Или МКС — неожиданная мысль заставила глубоко вздохнуть. Нет, это не может быть МКС, я покинул ее тринадцать лет назад, ей оставался максимум месяц до входа в плотные слои атмосферы, где станция превратилась в факел.

Моргнув, снова проследил за красной точкой: это точно не метеорит, скорость слишком мала. Хотя… если он летит очень далеко, тогда понятно, почему он так долго на ночном небосклоне. Скорее всего, астероид, но меня смущал один момент: однотонность точки, словно это работающий двигатель ракеты. Еще минут двадцать я наблюдал за красной точкой, пока та не скрылась в восточном направлении, спускаясь по ночному горизонту.

Утром мысль о красной точке на ночном небосклоне не давала мне покоя. Тиландер заметил мое состояние и атаковал вопросами, пока не рассказал ему о виденном.

— Это не может быть твой корабль?

— Исключено, Герман. Без корректировки с Земли и изменения орбиты МКС уже через месяц должна была сгореть в атмосфере. Она не может летать тринадцать лет без экипажа.

— Тогда это может быть спутник, ты же говорил, что на орбите земли крутились тысячи спутников.

— Тоже не вариант, у них другая орбита, и они находятся слишком далеко, чтобы их увидеть. Кроме того, цвет точки говорил, что высока вероятность работающего двигателя. Но это невозможно, думаю, это необычный метеорит летящий по очень пологой орбите.

— Было бы неплохо, если бы из твоего времени к нам еще попали люди, — с этими словами американец вернулся к своей работе. Еще ночью меня посетила мысль, что это может быть космический корабль, попавший в такое же свечение, что и мы с Михаилом. Но потом я отмел эту версию: это Михаил так пофигистически отнесся к свечению. А любой другой космонавт отреагировал бы адекватно изменив курс, не рискуя пролетать через неизвестное свечение.

«Если успел бы», — отозвался внутренний голос, столько времени не подававший признаков жизни.

До обеда мысли периодически возвращались к красной точке на небосклоне. Теперь я отчаянно желал наступления ночи, словно мог увидеть странную точку снова.

— Земля, Макс, мы находимся напротив Франции, попробую отыскать бухту Макселя, — Тиландер вернул меня из грез на землю.

— Добро пожаловать в Максель, — вслух произнес я, всматриваясь в темное пятно на западе. — Вот и Европа, бери ее голыми руками.