Сейчас ситуация изменилась и стоит подумать о подобии римских щитов, которые могли укрыть воина целиком.

Запыхавшись от бега, прибыл Бер с головой Минада: обычное лицо дикаря, даже не волевое на первый взгляд. Тем не менее, он за пять лет сумел внести видимый прогресс среди диких племен и сколотить подобие армии, оснастив их луками и стрелами.

— Какие у нас потери, Бер? — На мой вопрос, командир спецназа смутился:

— Макс Са, прости, я не успел посчитать. — получив мое согласие на невысказанный вопрос, поспешил к воинам, оставив голову Минада у моих ног.

Весь прокрытый пылью, с всклокоченными волосами, Лар тихо появился из-за моей спины:

— Макс Са, у меня и у Гау девять убито, семнадцать ранено. Трое ранены серьезно, у остальных просто царапины. В первом бою мы убили сто тринадцать человек, во втором бою девяносто семь. Отряд Бера и мы вместе еще убили сто сорок восемь человек. Итого, — Лар замешкался, сложение трёхзначных цифр ему не давалось. Он жалобно посмотрел на меня, не сумев произвести расчеты.

— Итого, триста пятьдесят восемь дикарей, — смилостивился я.

— Да, — радостно повторил за мной цифру гигант, облегченно вздыхая. Потери врага были большие. Но меня беспокоили наши. Бер, закончив подсчет убитых и раненых среди своего отряда, уже спешил ко мне.

— Макс Са, в моем отряде убито семь и ранено двадцать один. — увидев, как я нахмурился при числе потерь, Бер поспешил оправдаться:

— Все убитые и все раненые кроме двоих — Амонахес.

— Бер, больше нет Амонахес, есть только Русы. Ранения тяжелые?

— Нет, Макс Са, в руки и ноги, только два человека ранены в шею. — Здесь та же картина, основные ранения в конечности. Определённо надо изменить форму и размер щитов.

— Соберите наших погибших, похороним их в Ондоне. Раненых, если не могут идти самостоятельно, несите в город.

— Что делать с трупами врага? — Спросил Лар, оглядывая пространство, заваленное трупами.

— Оставьте здесь, стервятникам тоже надо питаться, — я зашагал в сторону города, слыша, как за мной двинулась основная масса воинов. Шестнадцать убитых воинов, конечно, многовато, но река Ямбе унесла жизней воинов в десять раз больше. Прямо на ее пути оказалась казарма, воины тонули не успев проснуться. Казарма с дворцовой охраной не пострадала, река до нее не добралась. Но урон городу нанесен колоссальный. Ондон уже никогда не станет прежним: изменившееся русло реки смоет остатки города в море. Через три дня вернутся корабли, и эвакуация продолжится. С учетом оставшегося населения, придется сделать еще три рейса с полной загрузкой. Это хорошо, что часть населения я еще пять лет назад расселил в Плаже и Кипрусе. И больше полутора сотен ондонцев стали первыми колонистами Макселя, иначе жертв было бы больше.